– Джин все еще делает вид, что вы не знакомы?
Я рассказала ему о том, какие у нас всех сейчас напряженные отношения, но не стала вдаваться в подробности, чтобы не испортить его психику восьмичасовым рассказом под названием «Разлука неразлучной четверки».
Кэм – практически единственный человек, которому я могу рассказать абсолютно обо всех своих переживаниях, но я не хочу выглядеть в его глазах одной из тех девушек, которые вечно жалуются и говорят только о себе.
– Сегодня мы опять сидели по отдельности. Возможно, нам нужен один хороший девчачий вечер и один хороший Райан Гослинг.
– Или можете просто посмотреть на мою фотографию.
В ответ я корчу недовольную гримасу, хотя меня правда привлекает идея провести пару часов за рассматриванием фото Кэма. Он выпускает мою ладонь, чтобы открыть дверцу и закинуть сумку на заднее сиденье машины.
– Уверен, – говорит он, открывая передо мной дверцу, – что если бы я был кинозвездой, ты стала бы моей фанаткой. Даже слышу, как ты щебечешь своим мечтательным голоском: «А давайте посмотрим тот фильм с феноменальным Кэмероном Райтом заново? В восьмой раз подряд».
Фыркнув, я плюхаюсь на переднее сиденье.
– Феноменальным? – переспрашиваю я.
– Что не так?
– Фанатки так не выражаются, они говорят: горячий, сексуальный и все такое. «Феноменальный» – звучит как прозвище фокусника из двадцатых годов.
Приподняв уголки губ, Кэм наклоняется и, уперевшись руками в сиденье рядом с моими ногами, смотрит мне в глаза всего несколько секунд, а затем его губы касаются моего уха.
– Хочешь сказать, – вполголоса спрашивает он, – что мне не подходит слово «феноменальный»?
Трудно признавать, но феноменальные мурашки бегут по моей коже от его феноменального низкого голоса. Да, Кэмерон Райт определенно феноменален и даже больше. Но я в жизни не произнесу этого вслух.
– Тебе больше подходит «напыщенный сноб, влюбленный в свое отражение». Порой мне кажется, что ты смотришь в мои глаза только для того, чтобы в их отражении увидеть, как лежат твои волосы.
Рассмеявшись, он опускает руку на мой затылок и целует меня в висок.
– Ты просто прелесть, Банни.
Он отстраняется, но я ловлю его за руку.
– Я готова позвонить отцу, – говорю я. – Я больше не жду, что он купит мне мороженое.
– Что бы ни значила последняя фраза, милая, я горжусь тобой.
Я тоже очень горжусь собой, и единственное, что омрачает настроение – то, что из-за глупых ссор, я не могу поговорить об этом со своими друзьями.
Кафе.
22.03.18. День.
