Запах.
От нее воняет нищетой. Так пахнут бездомные, опустившиеся люди.
И я переношусь назад во времени – в Детройт, в маленькую, полутемную квартирку над дешевой лавкой, торгующей спиртным.
Она воняет им.
Его ботинками.
Его немытым телом.
Его убожеством.
К горлу подкатывает тошнота. С ней трудно справиться.
Блин.
Но она этого не замечает. Я держу ее в руках, а она рыдает, рыдает, рыдает. Мой пиджак намокает от ее слез и соплей.
Я держу ее.
Стараюсь не блевануть.
Стараюсь не замечать эту вонь.
Вонь до жути знакомая.
Мне ни за что не хочется ее вспоминать.
– Тише, – шепчу я. – Тише.
Она хватает ртом воздух, ее тело содрогается от сухих всхлипываний. Я отпускаю ее.
– Тебе надо помыться.
Взяв Лейлу за руку, я веду ее в спальню Кейт. Там все почти так же, как у Аны: душ, ванна и набор дорогих шампуней и кремов. Закрываю дверь, и мне хочется запереть ее на замок, чтобы не сбежала. Но она стоит, покорная и тихая, и всхлипывает.
– Все нормально, я тут, с тобой, – приговариваю я.
Поворачиваю кран, горячая вода льется в просторную ванну. Выдавливаю под струю немного масла для ванны, и вскоре отвратительная вонь заглушается ароматом лилий.
Лейла дрожит.
– Ты хочешь принять ванну? – спрашиваю я.
Она смотрит на пенистую воду, потом на меня. Кивает.
– Можно снять с тебя плащ?
Она снова кивает. Тогда я двумя пальцами его снимаю. Восстановлению плащ не подлежит. Его надо сразу сжечь.
Вся одежда висит на ней как на вешалке – грязная розовая блузка и обвисшие брюки неопределенного цвета.
Они тоже безнадежны. На запястье Лейлы я вижу грязный, разлохматившийся бинт.
– Всю одежду нужно снять. О’кей?
Она кивает.
– Подними руки."
"Она послушно выполняет мою команду. Я стаскиваю с нее блузку и стараюсь не показать шок при виде ее тела. Она исхудала, кожа как пергамент да острые кости. Разительный контраст с той, прежней Лейлой. И это ужасно.
Во всем виноват я. Надо было найти ее раньше.
Я снимаю с нее штаны.
– Перешагни через них. – Я подаю ей руку.
Она подчиняется, и я добавляю штаны к куче тряпья.
Ее трясет.
– Эй. Все в порядке. Мы тебе поможем. О’кей?
Она кивает, но остается безучастной.
Я беру ее за руку и развязываю бинт. Его надо было менять, от него воняет гнилью. К горлу снова подкатывает блевотина. Шрам на ее запястье еще не зажил, но выглядит на удивление чистым. Я выбрасываю бинт.
– Тебе надо снять это. – Показываю пальцем на ее грязное нижнее белье. Она смотрит на меня. – Нет.
