Счастлив?
Я?
Я мысленно оцениваю это слово, чтобы убедиться, подходит ли оно, и внутри меня неожиданно разливается тепло.
Да. Я с ней счастлив.
Это новое для меня чувство. Я никогда еще не применял к себе таких понятий.
Я улыбаюсь бабушке и в ответ ласково стискиваю ее руку.
– Пожалуй, ты права, бабушка.
У нее сияют глаза.
– Привези ее на нашу ферму.
– Обязательно. Думаю, ей у вас понравится.
Миа и Ана, хихикая, возвращаются к столу. Мне приятно видеть их вместе; я рад, что вся моя семья радостно приняла мою девочку.
Даже бабушка пришла к выводу, что я счастлив с Аной.
Она не ошиблась.
Ана садится на свое место и посылает мне быстрый взгляд, полный страсти.
Ах. Я прячу улыбку. Мне хочется спросить, вынула ли она шарики, но догадываюсь, что вынула. Она и так ходила с ними очень долго. Я беру Ану за руку и передаю ей список аукционных цен.
Думаю, что Ане понравится эта часть вечера – когда элита Сиэтла раскроет свои кошельки.
– У тебя есть собственность в Аспене? – спрашивает она, и все сидящие за столом поворачиваются и глядят на нее.
Я киваю и прикладываю палец к губам.
– У тебя всюду есть собственность? – шепчет она.
Я киваю. Но не хочу мешать остальным нашими разговорами. Это важная часть вечера, когда мы собираем на благотворительность ощутимые суммы.
Все аплодируют, когда бейсбольную биту с подписями от клуба «Маринерс» продают за двенадцать тысяч долларов. Наклоняюсь к Ане и говорю, что потом расскажу ей обо всем.
Она облизывает губы, и я снова испытываю прежнее разочарование.
– Я хотел пойти с тобой.
Она отвечает мне сердитым взглядом. Вероятно, он означает, что она тоже так думала. Но тут она затихает и слушает ведущего.
Я наблюдаю, как Ану захватывает азарт аукциона. Она поворачивается и смотрит на тех, кто называет новую цену, аплодирует решениям по каждому лоту.
– А теперь путевка на неделю в Аспен, Колорадо. Называйте цену, леди и джентльмены, за этот щедрый лот мистера Кристиана Грея. – Бурные аплодисменты. Церемониймейстер продолжает: – Я слышу предложение в пять тысяч долларов?
Торги начинаются.
Я обдумываю, как мне съездить с Аной в Аспен. Я даже не знаю, умеет ли она кататься на лыжах. Мысль о том, что она встанет на лыжи, меня беспокоит. Во время танцев я обратил внимание, что у нее плоховато с координацией, и на горном склоне может случиться катастрофа. Я не хочу, чтобы она ушиблась.
– Двадцать тысяч долларов, кто больше? Двадцать тысяч раз, двадцать тысяч два, – выкрикивает церемониймейстер.
