Если я не боролась за свою свободу, с чего мне бороться за свободу сестры?
Она кивнула:
— Это хорошо. В мире не существует свободы для женщин, борись ты за нее или не борись. Сама видишь, где очутилась Анна.
— Да, в Гевере. Но там она хотя бы свободна пройтись по саду.
— Ты что, завидуешь? — с удивлением спросила мать.
— Мне там было хорошо. Иногда кажется, там куда лучше, чем при дворе. Но сердце Анны разбито.
— Чтобы от нее была хоть какая польза семье, нужны разбитое сердце и сломленный дух, — холодно заметила мать.
— Этим приходится заниматься еще в детстве. Я думала, там, при французском дворе, вас обеих научат повиновению, но они, похоже, оплошали. Ну, что же, наверстаем теперь.
В дверь робко постучали, через порог неловко переступил простолюдин в потрепанной одежде.
— Письмо для Анны Болейн. Не велено передавать никому, кроме нее, и молодой господин сказал — смотри, как она его читает.
Я в нерешительности поглядела на мать. Они кивнула, я сломала красную печать с гербом Нортумберлендов и развернула туго свернутую бумагу.
"
"Жена моя,
Дабы не быть клятвопреступником, не нарушу наших клятв друг другу. Я вас не покину, если вы меня не покинете. Отец на меня разгневан ужасно, и кардинал тоже сердится, и потому мне страшно за нас обоих. Но если мы будем держаться друг друга, они нас неразлучат. Пришлите мне хоть слово, хоть одно словечко, что вы меня не покинете, и я вас ни за что не покину.
Генрих— Он сказал, непременно дождаться ответа.
— Подожди снаружи, — приказал мать посланцу и захлопнула дверь у него перед носом. Потом повернулась ко мне: — Пиши ответ.
Она протянула мне лист бумаги, вложила в пальцы перо и продиктовала:
Лорд Генрих,
Мария пишет это письмо за меня, мне запрещено брать в руки перо, чтобы я вам не отвечала. Все бесполезно. Они не позволят нам пожениться, мне все равно не быть вашей. Не сражайтесъ за меня против своего отца и против кардинала, ибо я уже сдалась.
Это было просто обещание жениться в будущем, которое ни вас, ни меня ничем не связывает. Освобождаю вас от ваших клятв и сама свободна от моих.
— Вы разобьете этим два сердца, — заметила я, присыпая невысохшие чернила песком.
— Может быть, — холодным тоном отозвалась мать. — Но юные сердца нетрудно склеить, а у сердца того, кто владеет половиной Англии, есть занятия получше, чем страдать от любви.
