Бледная как смерть, зубы стучат. Какая же она крошечная, словно усохшая под этими толстыми, искусно расшитыми покрывалами, за роскошным пологом королевской кровати.
— Давай подогрею тебе пряного вина."
"В комнате, смежной со спальней, стоит большой кувшин, остается только сунуть туда раскаленную кочергу. Я плеснула немного бренди, налила питье в золотую чашу. Подержала сестру за плечи, пока та пила. Она больше не дрожит, но смертная бледность не проходит.
— Спи, — приказала я. — Я побуду с тобой.
Влезла под одеяло рядом с ней.
Обняла, пусть согреется. Животик теперь плоский, тело такое маленькое, как у ребенка. Ночная рубашка на моем плече намокла, Анна беззвучно рыдает, слезы струятся из-под закрытых век.
— Спи, — безнадежно повторила я. — Больше нам нечего делать. Спи, Анна.
Она не открыла глаз.
— Сплю, — шепнула в ответ. — И Бога молю больше никогда не проснуться.
Конечно, утром она проснулась. Проснулась, приказала сделать ванну и чтобы вода была погорячей, будто хотела заживо свариться, только бы не чувствовать этой непереносимой боли в сердце и во всем теле.
Стояла в ванне, неистово терла себя мочалкой, а потом легла в мыльную пену, приказала служанке подбавить еще кипятку. И еще. Король прислал сказать, что будет на заутрене, она обещала присоединиться к нему за завтраком — она слушает мессу у себя. Велела мне взять мыло и мочалку и тереть ей спину до красноты. Вымыла голову, заколола волосы на затылке, а сама снова легла в ванну. Кожа уже пылает, нет, приказала добавить еще горячей воды, а потом принести согретую простыню, чтобы вытереться.
Теперь сидит у камина, сушит волосы. Велела горничной разложить лучшие платья, выбирает, какое надеть сегодня, а какие взять с собой в путешествие. Я остаюсь в комнате, молча слежу за ней, пытаясь понять, к чему это крещение в кипятке, зачем такой парад роскошных платьев. Служанки помогают ей одеться, туго шнуруют, так чтобы из выреза платья дразнили соблазнительные округлости грудей. Чепец не скрывает блестящих черных волос, удлиненные пальцы гнутся под тяжестью колец, любимая золотая подвеска с буквой „Б“ — Болейн.
Перед тем как выйти из комнаты, помедлила перед зеркалом, бросила своему отражению знакомую соблазнительную полуулыбку.
— Как ты себя чувствуешь? — Я наконец напомнила о своем присутствии.
Обернулась, алый шелк платья завился вокруг лодыжек, бриллианты в перстнях блеснули огнем.
— Bien sur! Отлично, как всегда. А ты сомневалась?
— Конечно нет. — Я попятилась, выходя из комнаты.
