Я за ней пригляжу, все будет в порядке. Но нам надо спешить.
Уильям стянул с себя плащ, укутал мне плечи, нежно поцеловал в лоб. Но я уже в дверях, Георг схватил меня за руку, потащил, бегом, в спальню Анны.
Она на полу у камина, обняла себя, будто пытается согреться. Рядом с ней кучка простыней в кровавых пятнах. Когда дверь открылась, она взглянула на нас из-под путаных прядей волос, отвела взгляд, ничего не сказала.
— Анна, — шепнула я.
Подошла, села на пол рядом с ней. Нежно обняла окоченевшие плечи. Она не прильнула ко мне, но и не отстранилась.
Тело словно застыло — деревяшка, да и только. Я посмотрела на пугающий маленький сверток:
— Ребеночек?
— Почти без боли, — сказала сквозь зубы. — Ужасно быстро, минута — и все. В животе что-то повернулось, как будто мне приспичило. Я встала с кровати, села на горшок. И все было кончено в мгновенье ока. Мертвое. Крови почти не было. Наверно, месяц назад умерло. Столько времени пропало. Все это — только время потеряла.
Я повернулась к Георгу.
— Тебе надо от этого избавится.
— Как? — Он был в ужасе.
— Похорони его. Как-нибудь избавься. Ничего такого не произошло. Ничего вообще не было, ничего.
Анна запустила бледные пальцы в волосы, потянула с силой.
— Да, ничего не было. — Голос безжизненный. — Как в прошлый раз. Как в следующий раз. Ничего и никогда.
Георг подошел к сверточку, отпрянул, не может взять его в руки.
— Возьму плащ.
Я кивнула в сторону больших сундуков, стоящих вдоль стены. Он открыл один. Сладкий запах лаванды и сухих трав наполнил комнату.
Брат вытащил темный плащ.
— Не этот, — махнула рукой Анна. — Этот настоящим горностаем подбит.
Георг застыл, пораженный таким неподобающим случаю высказыванием, но покорно взял другой плащ, набросил его на маленький сверток на полу. Такой маленький, что, даже завернутый в плащ, он терялся под мышкой у брата.
— Не знаю даже, где копать, — тихонько прошептал он мне, не спуская глаз с Анны.
Она все тянула сама себя за волосы, словно проверяя — жива ли еще.
— Спроси Уильяма.
— Благодарение Господу, у нас есть помощник. — Он сообразит.
— Никто знать не должен, — простонала Анна.
— Иди, — подтолкнула я Георга.
Он вышел из комнаты со свертком под мышкой, будто завернул книгу в плащ, чтобы от сырости уберечь.
Дверь захлопнулась, я занялась Анной. Перестелила постель — простыни заляпаны кровью. Сняла с нее грязную ночную рубашку. Порвала белье на куски, спалила в камине. Вытащила свежую сорочку, уложила сестру в кровать, накрыла одеялом.
