Внезапно он посмотрел на Анну, будто увидел в первый раз:
— Не многие девушки мыслят столь ясно в твоем возрасте.
— Я тоже Говард, — усмехнулась она.
— Странно, что ты сама не пытаешься поймать его.
— Я размышляла над этим, — призналась Анна. — Как любая другая женщина в Англии.
— Ну и?..
— Я же Говард, — повторила Анна. — Важно, чтобы одна из нас его подцепила. Какая разница кто? Если ему нравится Мария, если у нее будет ребенок — признанный сын короля, наша семья будет первой в стране, вне конкуренции. И мы сможем сделать это.
Сможем управлять королем!
Дядя кивнул. Он знал — совесть короля похожа на домашнее животное, его легко пасти, но иногда случаются приступы упрямства.
— Похоже, стоит тебя поблагодарить за разработанный план.
Она не поклонилась, а заносчиво, как цветок на стебле, повернула голову:
— Мечтаю увидеть сестру фавориткой короля. Это в такой же мере мое дело, как и ваше.
Мать шикнула было на уж слишком самоуверенную старшую дочь, но дядя покачал головой:
— Дай ей сказать. Она не глупее нас с тобой, и мне кажется, она права.
Мария поедет в Гевер и будет ждать, пока король не пошлет за ней.
— А он пошлет, — сказала Анна со знанием дела. — Пошлет непременно."
"Со мной поступили как со свертком, как с пологом от постели, как с тарелками для верхнего стола в зале, оловянными кружками для нижнего. Запаковали и отправили в Гевер — служить приманкой для короля. Я его не видела перед отъездом, ни с кем не поговорила. Мать сообщила королеве, что я переутомилась, и испросила для меня позволения на несколько дней оставить службу и отдохнуть дома.
Королева, бедняжка, решила — она выиграла, Болейны отступили.
Поездка была недолгая, чуть больше двенадцати миль. Для обеда остановились на обочине дороги, перекусили хлебом и сыром, которые взяли с собой. Отец мог бы прибегнуть к гостеприимству любого большого дома по пути, нас хорошо знали как близких к королю придворных и везде приняли бы превосходно. Но он не хотел прерывать поездку.
Вся дорога в ямах и рытвинах, тут и там валяются поломанные колеса — повозки частенько переворачиваются.
Но лошади твердо ступают по сухой земле, время от времени мы даже пускаем их в галоп. Обочины дороги сплошь заросли зеленой весенней травой, из нее выглядывают колокольчики и крупные белые ромашки. В живой изгороди жимолость переплелась с буйными побегами боярышника, у корней сине-фиолетовая Черноголовка и долговязые, неуклюжие стебли белоцветки — изящные белые цветы с пурпурными прожилками.
