Взял ребенка на колени, похвалил голубые глаза, крепкое тельце. Полюбовался маленькими ручками, кулачками в ямочках, крошечными совершенными ноготками. Сказал Анне — мальчик будет в следующий раз, а пока он рад, что в доме появилась еще одна принцесса, тем более такая чудесная. Приказал приписать „есса“ в заготовленных письмах, объявляющих о рождении принца, чтобы сообщить королю Франции и императору Испании — у английского короля родилась дочь.
Стиснул зубы, постарался не думать, о чем будут судачить во всех королевских домах Европы.
Над Англией будут смеяться — пройти через такие потрясения, чтобы заполучить девчонку? Сегодня вечером я просто восхищалась им — он заключил мою сестру в объятья, поцеловал в волосы, назвал своей любимой. Я его понимала — он слишком горд, чтобы показать, как сильно разочарован. Пусть он тщеславен и капризен, но несмотря на это, а может быть, именно поэтому — он великий король.
Я вернулась в свою спальню после тридцати шести часов без сна, слова гнева и отчаяния, произнесенные отцом, дядей, братом, все еще звенели в ушах.
Уильям уже был там, а на столике возле камина стояли тарелка с мясным пирогом и кувшин эля.
— Я подумал, ты не откажешься поесть, — сказал он вместо приветствия.
Я упала к нему в объятия, спрятала лицо у него на груди, даже запах его рубашки уже утешает.
— О, Уильям!
— Неприятности?
— Все так злы, Анна в отчаянии, никто даже не взглянул на ребенка, кроме короля, да и он только пару минут подержал дочь на руках.
Все так ужасно! Господи, если бы она только родила мальчика!
Он похлопал меня по спине:
— Тише, милая. Все образуется. Они родят еще ребенка, в следующий раз будет мальчик.
— Еще год, пока Анна забудет о своих страхах, еще год, пока я смогу от нее избавиться.
Он усадил меня за стол, вложил в руку ложку.
— Поешь. Завтра все покажется не таким страшным.
— Где Мадж? — Я опасливо оглянулась на дверь.
— Пьянствует в большой зале. Столько всего наготовлено, чтобы отпраздновать рождение принца, придется все это съесть.
Ее еще долго не будет.
Я кивнула, приступая к предложенному ужину. Когда доела, он потянул меня на кровать, начал целовать ухо, шею, веки, нежно-нежно, чтобы я позабыла и об Анне, и о нежеланной новорожденной девочке. Крепко обнял, я замерла в его объятьях, да так и заснула, одетая, поверх покрывала, разрываясь между сном и желанием, и мне снилось, что мы занимаемся любовью, а он обнимал и ласкал меня всю ночь напролет.
