В тот день, когда, по расчетам, пора было быть кровотечению, она всунула голову в дверь и закричала в восторге:
— Не пришло! Значит, я беременна?
— Это еще ничего не значит, — грубо оборвала ее я. — Один день не считается. Надо хотя бы месяц подождать.
Прошел день, за ним другой. Она пока не сказала Генриху, но он, я думаю, как всякий мужчина, и сам мог посчитать. У обоих взгляд как у канатоходцев, балансирующих на веревке на ярмарочной площади. Он не решился спросить ее, пришел ко мне узнать, были ли у Анны месячные.
— Пока неделя или две задержки, ваше величество, — почтительно ответила я.
— Послать за повитухой?
— Еще нет. Лучше подождать до второго месяца.
Он встревожился:
— Мне что, не стоит с ней?..
— Просто будьте поосторожней, — посоветовала я.
Он продолжал хмуриться, и я подумала — верно, страстное желание завести ребенка скоро убьет всю радость их любовных игр, а дело даже еще до венца не дошло.
В январе стало ясно — месячные опять не пришли. Тогда она призналась королю, что ждет ребенка.
"
"На него было приятно посмотреть. Столько лет прожить с бесплодной женой — а теперь сама мысль о беременности как живительная влага на поле в августовскую сушь. Они будто притихли, казались друг другу почти незнакомцами. До того страстные спорщики, страстные любовники, они вдруг захотели получше узнать друг друга. Анна часто отдыхала, ее приводила в ужас сама мысль о том, что можно потревожить зарождающееся в глубине тела дитя. Генрих садился рядом, словно его присутствие так же необходимо сейчас, как тогда, когда дело началось.
Ему хотелось обнимать ее, все время идти рядом, оберегать от всевозможных усилий.
Он уже столько раз видел, как беременность кончается рыданием женщин и полным разочарованием. Он радовался родившимся детям, горевал, когда их вскорости уносила непостижимая смерть. Ему казалось — беременность Анны его полностью оправдывает. Бог его наказал за то, что он женился на вдове брата. А теперь Бог снял проклятие — его будущая жена, первая настоящая жена, подсказывала легко приспосабливающаяся совесть короля, зачала, когда еще пары-тройки месяцев не прошло.
Он обращался с Анной с нежностью и уважением, он торопился принять новый закон, который позволит им наконец пожениться — новый английский закон в новой английской церкви.
Свадьба прошла в полной тайне в Уайтхолле, лондонском доме Анны, доме ее покойного врага, кардинала. Двумя свидетелями были двое друзей короля — Генрих Норрис и Томас Хинедж, сопровождал короля Уильям Брертон.
