Снова открываю глаза, смотрю в блестящие, черные глаза — они полны нескрываемого вожделения.
— Прошу тебя, Бога ради, отодвинься. — Я еле могу говорить.
Он неохотно отпускает меня, отступает на полшага.
— Бог свидетель, мне нужно на тебе жениться. Мария, я больше не в силах сдерживаться. Такого в моей жизни еще не было. Я минуты не могу прожить без твоих объятий.
— Ш-ш-ш-ш, — шепчу я, — подсади меня в седло.
Я надеюсь, буду подальше от него, может, пройдут слабость в коленях и полуобморочное состояние. Забираюсь в седло, расправляю платье для верховой езды.
Он касается подола платья, потом ноги. Смотрит мне прямо в лицо, честно и открыто.
— Ты должна выйти за меня замуж.
Я оглядываюсь, кругом несметное богатство двора, развевающиеся перья на шляпах, бархат и шелк — даже для дня на охоте все разоделись словно принцы.
— Это моя жизнь, — пытаюсь объяснить. — Мой дом с самого детства. Сначала при французском дворе. Потом здесь. Никогда не жила в простом доме. Никогда не проводила целый год в одной и той же комнате.
Я придворная дама из семейства придворных. Не могу я по мановению твоего пальца стать обыкновенной женой и хозяйкой усадьбы.
Рога трубят, король, широкоплечий, улыбающийся, выходит из замка, рядом Анна. Сестра быстрым взглядом окидывает двор, я дергаю ногой, нечего ему меня держать, смотрю на Анну невинным взглядом. Король с помощью конюха вскакивает в седло, тяжело усаживается, разбирает поводья, вот он уже готов. Все, кто еще на земле, торопятся забраться на коней, найти местечко получше в королевской кавалькаде.
Придворные поближе к Анне, дамы, как бы случайно, рядом с королем.
— Ты едешь? — быстро шепчу я.
— Хочешь, чтобы я поехал?
Всадники медленно покидают двор, теснясь в арке ворот.
— Лучше не надо. Дядюшка сегодня здесь, он ничего не упускает.
— Как вам будет угодно. — Уильям отступает, вижу, блеск в глазах потух.
Как же мне хочется соскочить с коня, прижаться к его губам, пусть на них снова заиграет улыбка. Но нет, он кланяется, отступает к стене, следит за удаляющейся кавалькадой.
Даже не машет мне рукой, не говорит, когда увидит меня снова. Просто отпускает.
Осень 1532
Анну с подобающими церемониями возвели в титул маркиза в покоях короля в Виндзорском замке. Король сидел на троне, рядом дядюшка и Карл Брендон, герцог Суффолк, прощенный, вернувшийся ко двору как раз вовремя, чтобы стать свидетелем торжества Анны. Казалось, он только что сжевал целый лимон, да еще с кожурой, такая кислая у него улыбочка.
