Как же она, наверно, устала, если не кончила вышивку. Обычно Екатерина всякое дело доводит до конца, чего бы ей это ни стоило.
— Видела детей летом? — спросила королева.
— Да, ваше величество. У малышки Екатерины уже длинное платьице, и она учит латынь и французский, а Генриху пришлось обрезать кудри.
— Пошлешь их ко французскому двору?
— Пока еще нет. — Я не сумела скрыть тревоги в голосе. — Они еще такие малютки.
— Леди Кэри, — улыбнулась она, — дело не в том, сколько им лет, а в том, как они дороги материнскому сердцу.
Но им все равно придется научиться выполнять свой долг. Как когда-то тебе самой, как когда-то мне.
— Вы правы, ваше величество, — склонив голову, прошептала я.
— Женщине следует знать свои обязанности, чтобы их выполнять, как положено, и жить жизнью, назначенной ей Богом, — провозгласила королева. Я знала, она думает о моей сестре, что живет совсем не той жизнью, какая ей была назначена Богом. Анне отменно живется благодаря красоте лица и остроте ума, не говоря уже о бесконечных усилиях родни.
В дверь постучали, на пороге показался один из слуг моего дядюшки.
— Герцогиня Норфолк прислала в подарок апельсины, — объявил он. — И письмо.
Я встала забрать хорошенькую корзинку — апельсины, уложенные на темно-зеленых листьях. Письмо с печатью дядюшки сверху.
— Прочти записку, — приказала королева. Я положила фрукты на маленький столик и раскрыла послание: „Ваше величество, только что мы получили бочку апельсинов с вашей родины. Я взяла на себя смелость отправить вам несколько штук вместе с самыми наилучшими пожеланиями“.
— Как мило, — проговорила королева. — Отнесешь ко мне в спальню, Мария? А тетушке своей напиши записку, поблагодари от моего имени.
Я отнесла корзинку в спальню королевы, перешагнула порог, зацепилась каблуком за пушистый коврик, споткнулась, апельсины раскатились по комнате. Я тихонько выругалась, заторопилась — надо все подобрать, пока королева не вошла, ей такой беспорядок по вкусу не придется.
Тут я заметила кое-что на дне корзинки. Замерла в ужасе. Маленький, свернутый в трубочку клочок бумаги. Развернула — весь покрыт крошечными цифрами, ни одного слова. Ясно — шифровка.
Стою на коленях на полу, вокруг рассыпаны апельсины, никак не могу подняться. Наконец, стала медленно складывать фрукты обратно в корзинку, поставила корзинку на низкий сундук. Даже отступила назад, посмотреть, как красиво они уложены, чуть-чуть поправила корзинку.
