Он был страшно недоволен женой. Джейн Паркер никогда не приезжала с ним в Гевер, он ей не разрешал. Эти дни, проведенные с нами, не предназначались для ее любопытных глаз и постоянной, жадной жажды скандала.
— Она просто какое-то чудовище, — как-то раз в разговоре со мной бросил он. — Ровно как я боялся — просто ужасно.
Мы сидели в маленьком садике, разбитом у въезда в замок. Деревья и изгороди скульптурно подстрижены, являя собой истинные произведения искусства. Каждый кустик, каждый цветок на своем месте, все цветет и благоухает.
Мы уселись втроем на каменной скамье подле фонтана, издававшего негромкий, мелодичный шум — словно дождь, стучащий по крыше дома. Георг удобно устроил темноволосую голову у меня на коленях. Я откинулась на спинку скамьи, закрыла глаза.
Анна сидела на другом конце скамьи.
— И впрямь ужасно?
Он открыл глаза, но вставать поленился. Поднял руку, стал загибать пальцы, подсчитывая грехи жены:
— Во-первых, она отвратительно ревнива. Я за дверь не могу ступить без того, чтобы она не принялась за мной следить.
Она из ревности затевает такие невзаправдашние битвы.
— Невзаправдашние? — удивилась Анна."
"— Ты знаешь, что я имею в виду, — нетерпеливо бросил он и вдруг начал фальцетом: — Если я вас снова увижу с этой фрейлиной, сэр Георг, тогда все уже будет ясно! Если вы с этой девушкой еще раз приметесь танцевать, сэр Георг, придется мне поговорить и с вами, и с ней.
— До чего отвратительно, — согласилась Анна.
— Во-вторых, — он продолжил список, — она на руку нечиста.
Если у меня в кармане шиллинг завалялся и она думает, я не замечу, его уж нет как нет. Оставь на столе какую безделушку, мигом сцапает, словно сорока.
Анна была в восторге.
— Правда? Помнится, у меня раз пропала шитая золотом лента, наверно, она взяла.
— В-третьих, а это хуже всего, гоняет меня в постели, как сучка во время течки.
Я не могла удержать смеха.
— Георг!
— Да, да, — подтвердил он. — Уже насмерть меня загнала.
— Тебя? — насмешливо переспросила Анна. — Я думала, тебе только того и надо.
Брат сел, покачал головой, ответил серьезно:
— Я не о том, ты не понимаешь. Кто бы возражал против пылкой страсти в постели, если, конечно, все остается в семье и она меня не позорит. Дело не в этом. Ей нравится… — Он внезапно замолчал.
— Скажи нам, скажи, — смеясь, взмолилась я.
Анна вдруг нахмурилась и шикнула на меня:
— Перестань. Тут дело серьезное. Что ей нравится, Георг?
— Это даже не похоть, — с трудом выговорил он.
