Франциск Уэстон написал мне песню, и куда бы я ни пошла, все готовы мне служить, помогать, ухаживать за мной. Кто-нибудь все время шепчет мне на ухо — просит упомянуть королю то или это, а они мне потом по гроб жизни будут благодарны.
Я следовала совету Георга и всегда отказывала всем просителям, не докучая королю просьбами даже о себе самой. Ему это очень нравилось, так с ним никто никогда себя не вел. Мы свили маленькое уютное гнездышко за тяжелыми дверями его спальни. Ужинали вдвоем, после того, как ужин подавали в парадной зале.
Компанию нам составляли только музыканты да изредка один-два королевских приятеля. Томас Мор часто приглашал короля подняться на плоскую крышу замка — поглядеть на звезды, и я шла с ними, всматривалась в глубину темного неба и думала — там, над Гевером, стоят те же звезды, сверкают сквозь узкие прорези бойниц, освещая спящее личико моей малышки.
Ни в мае, ни в июне обыкновенные женские дела не пришли. Я шепнула Георгу, он меня крепко обнял, прижал к себе:
— Скажу отцу.
И дяде Говарду. Молись, чтобы на этот раз был мальчик.
Я хотела сама рассказать Генриху, но они решили — новость слишком весомая и многообещающая, ее надо использовать получше. Пусть к королю пойдет мой отец, тогда семья извлечет из моей плодовитости полный прибыток. Отец попросил короля уделить ему несколько минут для личной аудиенции, тот, думая, речь пойдет о переговорах кардинала Уолси во Франции, увлек отца в амбразуру окна — поговорить вдали от длинных ушей двора. Отец с улыбкой произнес одну краткую фразу, я увидела — король бросил взгляд в ту сторону, где я сидела с другими дамами, услышала его радостный возглас.
Он бросился через всю комнату и чуть не схватил меня в объятия, но вдруг остановился — испугался сделать мне больно. Вместо того, поднес к губам мою руку:
— Красавица моя! Лучше новости и не придумаешь. Давно ничего такого хорошего не слышал!
Я глянула мельком на сгорающие от любопытства лица придворных, повернула голову к королю.
— Ваше величество, — осторожно начала я.
— Я так рада, что вы счастливы.
— Счастливее не бывает, — заверил он, поднял меня на ноги, поставил рядом. Все, как одна, придворные дамы вытянули шеи, стараясь в то же время смотреть в сторону — ужасно хочется узнать, в чем дело, но никак нельзя, чтобы тебя заподозрили в подслушивании. Отец и Георг встали рядом с королем и принялись громко болтать о каких-то пустяках — о погоде, о том, когда начнется летнее путешествие двора.
