С Женей мы встречались в основном на её родине, собираясь в Питер я всегда ей отписывалась, договаривались один вечер провести вместе. Посплетничать, так сказать, вживую.
О моём разводе мои чатовские подружки, конечно, знали. А где мне еще было сливать негатив? Тем подругам, с которыми я близко общалась в реале всего сказать не могла. С чатом было проще.
С Женей – проще вдвойне, потому что она всегда казалась мне ироничной и мудрой. Могла сказать простыми словами то, что сам себе не всегда объяснишь.
- Жень, наверное, не стоит идти с ним в Мариинку, да?
- Наверное не стоит.
И в «Англетер» заселяться не стоило. Но ты же там?
Я там.
Это ужасно.
Я не смогла.
Не смогла уехать. Не смогла твёрдо сказать Рафу, то есть Арсу, что не буду с ним общаться.
Я даже толком ничего не успела спросить о том… обо всем!
О жене… Как я спрошу?
Расскажи, почему ты жене изменяешь? Как часто ты это делаешь? Какая я по счёту?
- Он номер оплатил?
- Конечно.
При мне, мило пообщался с девочками на ресепшн, забронировал мне апартаменты с видом на Исаакий.
Хороший номер. Лучше, чем я снимала в «Мосте». Ну и дороже, конечно, раза в три.
Это ужасно.
- Это нормально, Мила, смирись.
- С чем? С тем, что я блядь?
- Ой, Милана, тебе еще вот до этого самого… - Женя не очень любила материться. А вот я в последнее время что-то уж слишком часто. – Как до балерины."
"Женька посмеивается, а я губу закусываю. Помню ведь, что и она через измену прошла. У неё такой бывший был… катком по ней проехал, сволочь.
Это как раз всё происходило у нас на глазах, то есть в группе. Обсуждали, сочувствовали, помогали. А потом у Жени появился сразу муж и двое детей этого мужа. Многие тогда тихо по личкам у виска крутили, мол, нафига ей этот «гембель»? Чужие дети? Своих еще могла бы родить. А Женя молодец, никого не слушала, чужих подняла, да еще и своего умудрилась родить почти в сорок. Этому, как она сама смеялась «нежданчику» уже пять лет, а у детей, которые мужа – уже свои дети, так что Женя у нас и молодая мама и молодая бабушка в одном флаконе.
Я боялась, что она меня осудит.
За Арса.
Почему-то именно Женькиного осуждения боялась.
А Женя – вон она, усмехается весело.
- Знаешь, Мила, ты меня прости, но я так скажу. Когда любят – не изменяют. Это ты знаешь. Это я знаю. Значит, что? Значит наши мужики нас не любили. И на хрена они нам тогда? – Подруга многозначительно поднимает бровь. – Во-о-от!
- Да я не про наших сейчас.
