Я не знаю, как получается то, что происходит дальше. Я просто хватаю стоящую на этажерке фарфоровую статуэтку и швыряю в мужа. Бывшего мужа.
И попадаю. В голову.
И Олег падает, еще раз бьётся головой об косяк и замирает.
Я его убила?
Вот это было бы по-настоящему смешно.
Превратило бы нашу жизнь из драмы в чёрную комедию.
Фарфоровой статуэткой по иронии судьбы была балерина.
Нет.
Стонет.
Слава Богу.
Конечно, я не желала ему смерти.
- Убирайся.
- Мила, вызови «скорую», мне плохо.
- Убирайся без «скорой»!
- Я… я на тебя заявление напишу.
- Пиши.
- Ты… тебя посадят.
- А я беременная, не посадят.
Вру.
Насчёт беременности точно вру.
Не могу я быть беременной.
В эту поездку между мной и Арсом ничего не было.
А раньше… Предохранялись, и… в общем, я не жду ребёнка.
К сожалению, или к счастью.
- Милана.
- Уйди, пока я не швырнула в тебя еще одну.
- Эта тридцать тысяч стоила… чёрт.
Тридцать тысяч? Он будет считать деньги?
Смотрю на этажерку с фигурками, которые раньше подбирала с такой любовью.
Искала, торговалась, ездила по посёлкам и другим городам. В интернете шарила.
Я их любила эти фигурки.
А сейчас внутри пустота.
Смотрю на Олега.
Я и его любила.
Пустота.
Приехал, чтобы просить меня играть в фальшивую семью.
Кровь у него идёт, рассёк лоб.
Наверное, точно надо «скорую». А что, если меня и правда привлекут?
Бред.
- Милана, дай хоть перекись…
Он садится на пол, ощупывая голову, видит кровь на пальцах.
Иду на кухню, прохожу мимо Олега без всяких эмоций, просто переступаю через него и иду дальше.
Так же как он переступил через меня.
На автомате открываю шкафчик, достаю аптечку, отдельно стоит средство антибактериальное, беру его и перекись тоже. Ею больнее.
Нет у меня никаких чувств.
Почему?
Мне раньше казалось, что это невозможно, что мы с Олегом настолько проросли друг в друга, что даже если расстанемся по какой-то причине – связь эта останется.
Видимо, причиной должна была быть не измена с юной балериной и не предательство.
Сажусь рядом. Салфеткой стираю кровь.
Ссадина копеечная, видимо просто попало в кровеносный сосуд.
Заливаю перекисью. Она шипит. Королькевич шипит тоже.
- Больно.
- Терпи казак, атаманом станешь.
Смотрим друг на друга. Я знаю, что он воспоминает тоже, что и я.
Это было уже у нас не раз и не два. Когда он получал какие-то мелкие травмы, где-то поранился, я обязательно занималась его лечением, промывала и перевязывала раны, он стонал, что у него болит, а я говорила, чтобы терпел.
