– Проходите, э-э-э… – Сергей Михайлович сделал паузу, видимо, пытаясь вспомнить, как зовут, можно сказать, начальника секретной части конвоя.
– Коллежский секретарь Кораблев Николай Алексеевич, – пришел я на помощь генералу.
– Да… Николай Алексеевич. Проходите. Мы уже с Тимофеем Васильевичем закончили. Так что не буду вам мешать. Вечером жду доклада, – эта фраза Сергея Михайловича была уже предназначена мне. Закончив говорить, генерал вышел из кабинета.
– Что-то срочное, Николай Алексеевич? – обратился я к Кораблеву.
– Юрий Петрович просит вас подъехать к нему. Он просил передать, что с большой долей вероятности вы оказались правы…
Глава 10
Введение в криминалистику
– Доброе утро, Юрий Петрович! Какие новости? – спросил я Банкова, входя в его кабинет в полицейском управлении.
Следственный пристав поднялся из-за стола и произнёс:
– Здравствуйте! Здравствуйте! Проходите, Тимофей Васильевич, снимайте верхнюю одежду. Есть новости, как им не быть. Чаю-с?
– Вы знаете, Юрий Петрович, не откажусь. Морозно сегодня на улице.
Коллежский асессор, проходя мимо, пожал мне руку, а потом выглянул в коридор и кому-то скомандовал принести чаю. Вернувшись на место, сел за стол и пригласил меня присесть на стул.
– Ну что, Тимофей Васильевич, хочу вас обрадовать, хотя повод сам по себе не радостный. Смерть Глафиры Петровны Ермиловой я бы естественной не назвал. Жалко, что я не осматривал место происшествия, но даже по показаниям её мужа, который обнаружил труп, можно было бы сказать, что её убили, – Банков возбужденно потёр ладони и продолжил: – А так как я сегодня после нашего разговора осмотрел тело Ермиловой, то со всей ответственностью могу заявить, что мы имеем убийство с прямым умыслом и с обдуманным намерением.
Статья одна тысяча четыреста пятьдесят четыре Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. Это каторга от пятнадцати до двадцати годочков. Возможно, и убийство, совершённое ради облегчения другого преступления. А это уже статья одна тысяча четыреста пятьдесят девять и бессрочная каторга.
– А каким образом вы, Юрий Петрович, определили, что было совершено убийство?
– Ох, Тимофей Васильевич! Если бы Ермилову осматривал не этот алкоголик Венников… Есть у нас в городе такой врач. У него каждый день заканчивается на дне стакана, – следственный пристав брезгливо скривился. – Так вот, если бы труп Глафиры Петровны осматривал тот же Любарский, он бы сразу сказал, что было совершено убийство.
– Какие-то улики? – заинтересованно спросил я.
