– Это Като Сэтоши, – Аглая Павловна показала на труп нападавшего, который мёртвым лежал у её ног. – У него самый большой фотосалон в городе.
– Что здесь произошло? – спросил я.
– Я печатала фотографии в специальной комнате. Поручик Чижов находился здесь, то есть в этой комнате. Здесь же были двое казаков. Потом я услышала какой-то шум, а через некоторое время ко мне ворвался Сэтоши, вытащил меня за волосы в эту комнату. Посадил на стул и спросил, где фотопластины и фотографии из гостиницы. – Динесс начала трясти по всему телу заметная дрожь.
– Я ответила, и он замахнулся на меня большим ножом. Я закрыла глаза. Потом грохнул выстрел, и я потеряла сознание.
Я подошёл к женщине и обнял её левой рукой, чувствуя, как Динесс сильно трясётся.
– Успокойтесь, Аглая Павловна. Всё хорошо. Всё закончилось, – начал я лепетать какую-то чушь, чтобы вывести из стресса женщину.
– Тимофей Васильевич, а что же мы такого важного сфотографировали, если такой успешный и обеспеченный человек, как Като Сэтоши, пошёл на разбой и убийство? – спросила Динесс, решительно отодвинувшись от меня.
– Вот и мне это хотелось бы узнать, Аглая Павловна. Очень бы хотелось!
Глава 7
Хабаровск"
"Вытянув руки вверх, я потянулся, откинувшись на спинку стула. Опустив руки, протёр уставшие глаза. Всё-таки света трёх свечей не хватает для глаз, если много работаешь с бумагами в ночное время. Тем более в декабре темнеет рано. Посмотрев на стопку документов и глубоко вздохнув, я закрыл крышку чернильницы и положил перо.
«Всё! На сегодня хватит, – подумал я и опять с наслаждением потянулся.
– Как же задолбала эта бумажная канитель. Ладно, хоть помещение под кабинет дедушка Корф выделил большое. Не приходится ютиться, как в Благовещенске. Да и мебели хватает на меня, Дана, Кораблева и для бумаг, которыми шкафы уже забиты».
После того, как в июне цесаревич и его сопровождение добрались до Хабаровки, была поездка во Владивосток. Что про него можно сказать – город-стройка. Грязь, строительный мусор, шум, гам с мая по сентябрь.
Потом флот из гавани уходит на ремонт и зимнюю стоянку в Японию, стройка приостанавливается, жизнь замирает. Видимо, поэтому цесаревич вернулся в Хабаровку, точнее уже Хабаровск. Город по предложению наместника великого князя Николая Александровича переименовали.
Барон Корф под резиденцию наместника цесаревича отдал свой дом. Интересное такое одно-, двухэтажное здание в стиле эклектики, в котором генерал-губернатор проживал со своей супругой и дочерью.
