А ходить приходилось много. Лошадей в Японии было мало. Вот и придумали такую экономичную походку.
– И где ты об этом узнал? – поинтересовался Леший, он же Владимир Лесков.
– Джунг Ли надо было внимательно слушать, – ответил я.
– Нет, я от него такого не слышал, – немного поразмыслив, произнёс Тур, или Верхотуров Антип.
– Я тоже, – подтвердил Леший.
– Значит, об этом он мне одному рассказывал, когда с Мэй Лин у меня дома жили, – сказал я. – В общем, в период Мэйдзи, когда проклятые гайдзины[8] открыли Японию и стали перестраивать её под себя, многие самураи такой «аристократической походкой» выказывали презрение иностранцам.
– Это чего же получается, этот япошка презрение нашему государю наследнику выразил? – возмутился Тур.
– Не знаю, Антип. Может, презрение. А может быть, забылся или разволновался и из-за этого прошёлся походкой самурая. Он родом из очень старого и известного японского клана. Если сравнивать с нашей историей и князями, чуть ли не Рюрикович.
– Вот это да! – от удивления Леший присвистнул.
"
"– Ладно, спасибо за информацию, браты. Пойду к Головачеву, хочу пару казаков в охрану фотоателье поставить. Что-то у меня на душе неспокойно.
– Чуйка заговорила? – серьезно спросил Тур.
– Пока нет, но как-то тревожно.
– Отправь кого-нибудь из нашего десятка, – посоветовал Леший.
– Вы все сегодня в графике дежурства. Не будем его нарушать. Всё, я пошёл.
Найдя Головачева, договорился с ним о выделении четырёх казаков для охраны фотоателье мадам Динесс.
Двое должны были охранять днём, а ещё двое ночью. Сам не знаю почему, но чувство тревожности возрастало.
Сотник Вертопрахов из взвода амурцев выделил четырех казаков-односумов из станицы Пояркова, причём двое были братьями-близнецами. С первой верховой парой казаков я на дежурной смирной кобылке, закреплённой за канцелярией наместника, отправился к Аглае Павловне.
Фотосалон был закрыт. На стук в дверь её открыл поручик Чижов.
– Александр Павлович, принимайте подкрепление, урядник Столетов и казак Забелин.
Дмитро или Пётро?
– Дмитро, ваше благородие, – соскочив с коня и взяв его под уздцы, ответил один из братьев-близнецов.
– Это зачем, Тимофей Васильевич? – удивлённо поинтересовался поручик.
– Не помешают для охраны, Александр Павлович. Что-то на душе у меня маятно. Беспокоюсь, а от чего – не пойму. Вроде бы всё удачно прошло, – я нервно передёрнул плечами, посмотрев по улице вправо и влево.
