Если карта масштабная. Кажется, блокнот пустышка».
Я открыл лист блокнота почти в самом конце.
«Страшный мороз затруднял передвижение лошадей по льду рек и озер; из-за ураганов и снежных заносов копыта их глубоко увязали в снегу, пот тут же застывал, и лошадь вся покрывалась инеем. Выдыхаемый воздух на козырьке шапки, воротнике сразу же замерзал и как бы покрывал шапку сосульками; нос, брови, усы полностью покрывались инеем, и, если на какое-то время закрыть глаза, ресницы смерзлись бы. Кроме того, замерзали и покрывались инеем, как плесенью, металлические предметы в мешке и, конечно, сабля, шпоры и пистолет».
Я ещё раз пролистал блокнот. Посмотрел несколько страниц на просвет. Не думаю, что господин Фукусима писал невидимыми чернилами, типа молоком. «Может быть, попытаться нагреть один листок блокнота. Чем чёрт не шутит, – я с сомнением посмотрел на дневник путешественника. – Мать его ети!»
– Что там, Тимофей Васильевич? – поинтересовалась у меня Аглая Павловна."
"– Записки о путешествии, – ответил я.
– Красочное описание трудностей передвижения верхом по необъятным просторам России. Ничего интересного. Пойду, верну обратно.
Я не успел подойти к двери номера, как она приоткрылась, и в неё проскользнул Буров.
– Кажется, нашел, вашбродь, – с этими словами агент протянул мне деревянный тубус-футляр диаметром около двух с половиной дюймов и длиной в полторы четверти. – Хороший мастер делал. Крышка отворачивается.
Я аккуратно отвернул крышку и, заглянув внутрь, увидел свёрнутые в рулон листы бумаги.
– Где нашёл-то, Пётр Фёдорович? В вещах?
– Никак нет. За шкафом. Тот к стене под углом стоит. Поэтому футляр на пол и не падает. Если бы в тот момент, когда я за шкафом смотрел, солнце не осветило бы комнату, я бы футляр и не увидел.
Слушая умельца по негласному обыску, я подошёл к столу и, аккуратно вынув бумаги, развернул и сложил их стопкой.
– Посмотрим, посмотрим, что это такое, – произнёс я, беря первый лист сверху.
На бумаге была изображена схема какой-то местности с надписями и значками.
Всё было выполнено очень аккуратно. Майор Фукусима отличный картограф и мастер японской каллиграфии. Следующий лист. Весь исписан иероглифами, но смысла в них нет. Шифр?!
– Ну что, вашбродь? То, что мы искали? – поинтересовался Буров.
– То, Пётр Фёдорович. То, что надо, – с радостью в голосе ответил я. – А в вещах у японца никакой книги не было?
– Есть одна. С картинками. Принести?
– Неси. А этот блокнот верни на место.
