Илларион Иванович ещё раз довёл до меня, что в них содержится указание не чинить мне препятствий и оказывать полное содействие в личной и секретной охране цесаревича. Такое вот высокое доверие со стороны императора. Мне вспомнилась последняя встреча с Александром Третьим перед отъездом и его слова:
– Тимофей Васильевич, думаете, зачем мне нужен в окружении Ники человек, который показал, что я ему могу полностью доверять?
Вопрос был настолько неожиданным, что я даже не оценил с ходу сказанное государем: «Человек, который показал, что я ему могу полностью доверять».
А это было личное доверие императора – одна из высших оценок в Российской империи. Данная оценка дороже любых званий и орденов.
– Молчите? Правильно! Слишком мало у вас информации. Личная охрана Николая – основная ваша задача, Тимофей Васильевич. Я вас очень прошу, сохраните мне сына!
– Слушаюсь, ваше императорское величество.
– Есть ещё одна задача. Постарайтесь всё-таки установить, кто совершил предыдущее покушение на Ники. Я понимаю, что это несколько глупо просить.
Целая комиссия из ведущих сыщиков и следователей Министерства внутренних дел не выяснила. Но ваше умение видеть в обыденности новое заставляет меня надеяться на успех и в этом направлении вашей деятельности.
– Слушаюсь, ваше императорское величество, – ответил я, а про себя подумал: «Такими темпами мой девиз „Жертвенность и храбрость“ очень скоро будет высечен не только на гербе, но и на могильной плите».
От воспоминаний меня отвлёк цесаревич.
– О чём задумались, Тимофей Васильевич? Близких вспомнили?
– Да, ваше императорское высочество.
Почти два года в станице не был. Как они там?
– Скоро увидите.
– Это так. Где-то через час прибудем к станице.
– Куда планируете взять свой десяток казачат? Точнее, уже казаков лейб-гвардии.
– Ещё не решил, ваше императорское высочество. Всё будет зависеть от того, каков будет набор казаков в остальные три взвода конвоя и тех, кого предложат в секретные агенты. После отбора, экзаменов и буду решать.
– С Николаем Павловичем это обсуждали?
– Обязательно.
Он полностью меня поддержал в этом вопросе, – несколько покривил я душой.
С Головачевым у меня сложились прекрасные отношения начальник – подчинённый. Но вот по вопросам комплектования конвоя, секретной части и методики их обучения иногда доходило до ора. Мои нововведения из будущего он принимал с трудом. Что уж говорить об остальных кубанцах-конвойцах. В большей степени они воспринимали только парадные функции своей службы.
