– Проблема с его любовью к этому «гессенскому цветочку» Алисе?! Хватит нам сестрицы Эллы замужем за твоим братом!
– Машенька, успокойся! – Александр III хотел взять в свои ладони ладонь жены, но та выдернула руку.
– Не успокоюсь! Я не хочу, чтобы у будущего наследника российского престола была склонность к смертельным кровотечениям.
– Маша, но у нас мало доказательств того, что принцесса Алиса Гессенская является носительницей этого заболевания, – примиряюще начал император, но был эмоционально прерван своей женой:
– Смерть её брата Фритти от внутренних кровотечений, когда он упал из окна, это не доказательство?! – императрица с вызовом посмотрела на мужа.
– А письмо брата матери герцога Олбани, где Леопольд утешает великую герцогиню Гессенскую словами, что он рад тому, что мальчику не придётся испытать тех мук, которые испытывает герцог из-за своего заболевания? И что умер герцог от простого ушибы колена, после которого не смогли остановить внутреннее кровотечение. Этого тебе мало?! Ты такой судьбы для внука желаешь?!
– Государыня, содержание письма герцога Олбани к своей сестре мы знаем со слов и недостоверно.
Факт того, что брат Алисы умер от гемофилии, тоже под вопросом. Официальная версия смерти Фритти – летальный удар виском о перила лестницы во время падения. – Барятинский говорил тихо и размеренно, пытаясь сбить накал императрицы. – Достоверным является только то, что дядя Алисы герцог Олбани являлся носителем гемофилии.
– Дорогая, мы втроём читали копию диссертационной работы Фридриха Хопфа «О гемофилии, или наследственной склонности к смертельным кровотечениям», – так же тихо и спокойно начал говорить император.
– Да, есть возможность того, что Алиса больна и является носителем этой болезни. Но возможно, и нет?!
– А я не хочу такой возможности! – на грани истерики воскликнула Мария Фёдоровна. – Понимаете, не хочу!"
"– Минни, успокойся! – Александр III чуть-чуть повысил голос. – Мы же не допустили, чтобы Ники и Алекс встретились, когда этот цветочек приехал на шесть недель к сестре в гости.
А потом сына отправили в путешествие в надежде, что он забудет своё детское увлечение.
– Не забыл! – всхлипнула императрица.
– Не забыл, – как эхо, повторил Барятинский. – В каюте на корабле постоянно ее портрет в рамке на столике стоял. Да и потом Ники его везде носил с собой. На расстоянии любовь только сильней становится.
– Господи, помоги! – Мария Фёдоровна истово перекрестилась.
