А чуть больше года назад свояк Григорий по весне в Ангару бросился спасать мальца, который, катаясь на льдине, перевернулся. Мальца достал и спас, в свой тулуп завернул, пока до избы нёс, а сам весь заледенел. Сгорел потом в лихоманке, – дядька замолчал, уйдя мыслями в себя, потом продолжил: – Вот и помогаем друг другу.
Я чуть не ляпнул о возможности их дальнейшего совместного проживания, как казак продолжил:
– Как три года со смерти Григория минует, так и сойдёмся с Дарьей. Она же почти копия моей Насти.
И сынок ихний, племяш Ванятка, в том же месяце, что и мой Фрол, родился. Так и будем жить.
Дядька Игнат тяжело вздохнул.
– Ну, а теперь, Тимофей, рассказывай, откуда у тебя столько отметин.
«Что ж, в бане помыли, чаем напоили, скоро накормят и спать уложат. Надо за это хозяина уважить», – подумал я и начал рассказ о своих злоключениях-приключениях в этом мире."
"Рассказал практически всё. Но на всякий случай про бой с бандой Золотого Лю поведал в отредактированном под подполковника Печёнкина варианте, а про нападение на цесаревича вообще решил промолчать.
Прямого указания молчать не было, но практически всеми официальными лицами, начиная с генерал-губернатора и ниже, было рекомендовано «особо не распространяться». Говоря по-другому, «молчать в тряпочку». Поэтому дойдя до событий прибытия в станицу цесаревича, замолчал.
– Чего примолк? Рассказывай, как цесаревича собой закрыл, – дядька Игнат хитро посмотрел на меня, поднося блюдечко с чаем к губам.
– Рассказывай, Ермак. А то, может, мне всё переврали. Тут же из первых уст услышу.
Я в состоянии грогги уставился на казака, который потихоньку тянул чай из блюдечка. Ошеломление было зашкаливающим, за максимум возможного.
– Что, удивлён, Тимофей? – Игнат Петрович поставил блюдечко на стол и разгладил бороду с усами. – Всё очень просто. Тут при прибытии государя наследника в город наши казаки забайкальцы гулеванили, которые амурцев в охране цесаревича сменили.
Вот от одного из них, моего троюродного брательника, и услышал рассказ о том, что молодой амурский казак Тимофей по прозвищу Ермак спас цесаревича, закрыв его своей грудью. Пуля попала бы в сердце, но в кармане Ермака лежали подаренные наследником освящённые в Исаакиевском соборе часы, и пуля не смогла пробить их. Так Святая Богородица спасла и государя наследника, и казачка, который жизни своей не пожалел.
