— Прости… — я судорожно вдыхаю в перерыве между приступами хохота и смахиваю выступившие слезы."
"Скулы сводит, живот болит, а я продолжаю смеяться. Приваливаюсь к кирпичному столбу калитки и прижимаю ладонь к прессу,что горит огнем от перенапряжения.
Выдыхаю я и замираю, ожидая нового прилива хохота. Медленно моргаю, распрямляюсь и распахиваю тяжелую кованную калитку с витиеватым перепелтением прутьев на железном полотне:
— Мне пора.
— Вита, не глупи. Трагедии не случилось.
Цокаю по тротуару каблуками.
Мой шаг через пять минут побега замедляется, колени подкашиваются и меня ведет сторону под волной отчаяния. Прислоняюсь плечом к фонарному столбу и хватаю ртом воздух. Да, трагедии не случилось. Лишь измена, от которой плесенью покрывается сердце, а душа будто съеживается в подрагивающий комочек боли.
— Вита, — раздается тоненький голосок Карины.
Я загнано оглядываюсь. Стоит в нескольких метрах, улыбается и сжимает ручки сумки, которую вряд ли может позволить обычная секретарша, а затем в глаза бросаются туфли.
Та же модель, что и на мне сейчас. Непростительно дорогие шпильки, которые Артур мне подарил неделю назад.
— Вам плохо, Вита? — спрашивает Карина.
— Давление скачет.
— Ясно, — глазки опускает и замечает мои туфли. Секундное молчание, и жалобный шепот. — Артур меня выгнал.
Она ждет, что я сейчас пойду к мужу на разборки и требовать ответа, почему он, негодяй такой, выгнал милую секретаршу? К чему эта жалоба? Поднимает глаза, а в них слезы.
Красивая. Острый носик, пухлые губки, густая шевелюра благородного каштанового оттенка.
— Вита…
— Что?
— Я его люблю. Он должен быть со мной.
— Здравствуй, Виточка, — мимо проходит Анна Игоревна, наша соседка. Останавливается и оглядывается. — Ты чего такая бледная?
— Давление.
— Так ты еще молодая для этой напасти, — с сомнением меня оглядывает с головы до ног и хмурится. — Это потому что ты худая, — переводит любопытный взор на Карину и кивает на нее, — а это кто? Подруга?
— Секретарша Артура, — я тяжело сглатываю.
— Привезла документы и уже уходит.
Анна Игоревна смеривает и ее оценивающим взглядом и с тревогой смотрит на меня:
— Секретарша?
— Да.
Гнетущее молчание, и Карина подает голос:
— Не только секретарша!
— Ах ты гадина, — Анна Игоревна разворачивается к ней, — мужика из семьи решила увести?
— Да какая же это семья? — охает Карина и капризно топает ножкой.
