Вероятно, про даты рождения нет смысла уточнять. Поднимаю взгляд к потолку. Хотел бы я сейчас испытать чувство вины и сожаление, ведь они бы тогда меня освободили. Я в свободном полете в пустоте, и все еще придерживаюсь мнения, что предложение воспитать с Витой моего возможного ребенка — логичное и правое. Я бы хотел этого.
— Будь у вас дети, все было бы проще, — Глеб зевает и прикрывает рот ладонью.
— Но у нас нет детей.
— Тогда это не семья.
— Какие интересные умозаключения, — с улыбкой поднимаю бокал. — Я даже выпью за это.
"
"Глеб не слышит в моем голосе сарказма и с улыбкой со мной чокается.
— И кто она без тебя? — выпивает до дна и отставляет стакан. — И сколько их таких? Удобно пристроились. Деньги тянут, живут на всем готовеньком, ничем не заняты, а нам ходи по стойке смирно. Нам, что, похоронить себя? Это, мой дорогой друг, наглость несусветная! И ладно бы были дети! А она даже на это не способна.
Я встаю, обхожу стол и тихо говорю:
— Встань, пожалуйста.
— Что?
Глеб непонимающе подчиняется и ворот на рубашке поправляет, а затем получает выверенный удар в челюсть, от которого он заваливается назад и падает на диван.
— Какого… — хватается за лицо и раздается противный хруст, на губах проступает кровь. Глаза вспыхивают яростью. — Ты в своем уме?
— Она все еще моя жена, Глебушка, и даже когда будет бывшей женой, то выбирай выражения, будь добр. Она к тебе всегда хорошо относилась, ведь так?
— Так, — Глеб держится за челюсть.
— И ты всегда говорил Вите, что мне с ней повезло.
Говорил?
— Говорил, — медленно моргает.
— И на задницу ее вечно пялился, — я щурюсь.
— Нет, — Глеб лживо улыбается, — да я бы никогда…
— Да, дружище, — я медленно киваю. — Ты хотел отыметь мою жену. И я тебя предупреждаю… — улыбаюсь, — по-дружески, ты к ней не ходи, чтобы утешить.
— Да за кого ты меня…
— Я лишь предупреждаю, а то я помню твои “Виточка, если что, то я и тебе друг. Если что, можешь жаловаться на своего мужа мне”.
— Это же была шутка, — испуганно бубнит Глеб. — Ты чего?
— Вот и я пошучу, — сажусь рядом, поддаюсь в его сторону и тихо проговариваю каждое слово, — сунешься к Вите, то я тебе ноги переломаю.
Ну как? Смешно?
— Нет.
— Я так и думал, — похлопываю Глеба по колену и встаю.
— Ладно, тебе простительно, — вытирает кровь, — у тебя сердце разбито. Не каждый же день развод.
— В том-то и дело, что не разбито, — шагаю к двери, ослабляю галстук.
— Тогда у тебя явные проблемы.
— Вероятно, — оглядываюсь, и Глеб нервно сглатывает.
