Все, целую, — прячет телефон в карман и смотрит на нас. — А я все стояла и думала, чего хочу схомячить сегодня.
— Может, ты палтуса хочешь? — спрашивает Артур.
— Может, завтра захочу, — пожимаю плечами и шагаю. — Сегодня не хочу рыбы.
— И знаете, — окликает нас рыжая красавица. — С двойней не так тяжело, если муж рядом. Вас двое, их двое.
— У нас еще бабушка и дедушка, — смеюсь я, а потом охаю. — Надо их предупредить! Вот твой отец точно полысеет.
— Мама уже его успокоила, что парик ему купит, — Артур приобнимает меня за плечи и прижимает к себе.
— И я тебя должен предупредить, если я буду лысеть, то парики не буду носить. Это моя принципиальная позиция.
Эпилог
Я родила мальчика и девочку. Злату и Костю. И да, на родах я кричала громко, а после меня завелись криками мои сладкие пупсики. Все в мать. И в отца, потому что присосались они ко мне с сердитыми моськами, а Артур в этот момент упал на колени и уткнулся мокрым от слез лицом мне в плечо. Я тоже заплакала, тихо так и с улыбкой.
С улыбкой спокойного счастья и верой в лучшее. Нас теперь четверо.
От свадьбы я, кстати, отказалась. Деньги, которые могли пойти на празднество, платье и туфли мы решили вложить в фонд. Посидели, все посчитали и пустили на доброе дело. Закупили вещи, обувь и игрушки детям, волонтеров решили взять на оклад, обустроили крутую детскую площадку перед центром. Сами тихо и мирно расписались в присутствии родителей Артура, а после организовали ужин для моих подопечных, которые все-таки вынудили нас со смущенным женихом поцеловаться.
Катька расплакалась на этом моменте и заявила, что еще никогда так и ни за кого не была так счастлива. А еще потребовала, чтобы я кинула букет невесты, который она сделала из еловых веточек и желтой ленточки, и она же его поймала.
Алину и ее мать суд обязал выплатить около пяти миллионов моральной компенсации, и множество постов от их имени с извинениями не особо им помогли. Эти деньги пошли на ремонт одного из детских приютов, как и “извинения” Семена Юрьевича.
После этой истории я долго получала телефонные звонки с якобы искренними сожалениями от неизвестных мне теток. Они каялись, что зря поверили в гнусные слухи обо мне и готовы вложиться в мое доброе дело, чтобы хоть как-то загладить вину. Я никому не отказала, и все их денюжки были направлены в одну из детских больниц."
"Стоит, наверное, сказать пару слов о Карине, которая стала катализатором всех событий.
