– А что мне помешает?
– Это нечестно!
– Как, как? Ланочка, неужели ты не можешь сама заплатить за ужин в ресторане? Обязательно так унижаться?
– Это дело принципа!
– Есть принципы, которые уважают, а есть те, над которыми только смеются, – глубокомысленно заметил Леонидов и направился к двери.
– Нет, ты к ней не пойдешь! – Лана вскочила и вцепилась в рукав его свитера.
– Не порть хорошую вещь, – сказал Леонидов, легко стряхнув девушку. Он ведь не курил, не страдал алкоголизмом и занимался спортом.
И вообще был мужественным и сильным.
Капитан покинул любовницу Серебрякова без сожаления.
Когда хлопнула входная дверь, Лана подумала, а не накатать ли ей телегу, но вместо этого налила еще «мартини» и выпила. Потом еще. И вдруг принялась горько плакать. Должно быть, от обиды…
Ехать домой ему не хотелось. Шесть часов вечера. Всего-то. Может, на работу зайти? Посидеть, все обдумать. Бумагу написать. Отчет об оперативно-розыскных мероприятиях, проделанных по делу об… Бумагу! Нет, какие же все-таки стервы!
Народ успел уже разбежаться.
Но начальство словно поджидало его, капитана Леонидова. Едва успел зарыться в бумаги, в кабинет заглянул Матвеев. Алексей вскочил.
– Сиди, сиди. Работай. Ну, как прошел допрос, сыщик?
– Нормально.
Майор подошел вплотную и принюхался:
– Ну-ка, ну-ка… Да… С пристрастием, видно, допрашивал.
– Это чтобы у нее язык развязался.
– Ну и как? Развязался? – с интересом спросил майор.
– Ага."
"– А взгляд у тебя, как у блудливого мартовского кота.
Я так полагаю, что развязался у нее не только язык, но и поясок халата. Женился бы ты, Леша. И все допросы с пристрастием закончились бы.
– Вы так думаете? А если две свидетельницы, пользуясь моей мужской слабостью, заключили преступный сговор с целью покушения на мою честь? – запетушился Алексей.
– Держи себя в руках, э-э… в кулаке. Или ты не мужик?
– Нет уж, я им еще покажу!
– Леонидов, я пока обойдусь без комментариев твоего аморального поведения, – сурово сказал майор.
– Пока. Ибо работать некому. Но если мне на стол ляжет телега…
– Есть!
– Что есть?! Думать надо!
– Я думаю. Думаю…
Матвеев вышел. Что ж. Лучше честно во всем признаться. В том, что в рабочее время пьет «мартини» и спит со свидетельницами. Признаться заранее, чтобы не было неожиданностью, если… Он представил, как Лана сочиняет заявление об утрате девичьей чести, и рука сама собой потянулась к телефону. Надо на ком-то сорвать злость.
