– Что такое? Ты ее нашел? Или Беликова?
– Пока только ее. Или не ее. Сегодня на сорок первом километре по старой Волоколамке грибники обнаружили труп. Девушка лежала у обочины. Опята нынче пошли, грибников – море, вот и наткнулись. Документов при потерпевшей не обнаружено. Но девица рыжая. Из особых примет – рыжая. На носу веснушки. И еще… Я туда звонил. Коллеги говорят, что у нее потрясающие ноги. Длинные и стройные.
– Она, – хрипло сказал Алексей. – Доигралась девочка! Как ее убили?
– По предварительному заключению эксперта, смерть наступила от удушения от десяти до одиннадцати часов вечера.
Тело пытались спрятать, закидать ветками, но было уже темно, и преступник, судя по всему, очень спешил.
– Так. Похоже, что он от свидетельницы поспешил избавиться. Значит, интуиция меня не подвела.
– Что делать будем?
– Товарища Мильто везти на опознание. Ей будет полезно, – зло сказал Алексей.
Надо было позвонить вчера. А что бы он сделал вчера? Его даже дома не было! Сидел у Барышевых и пил шампанское! Неправда.
В девять вечера он уже был дома. Но в девять вечера Лилия Мильто уже ехала в Истру. По дороге ее и задушили.
Был понедельник. Хмурое осеннее утро. Моросил дождь. По дороге на Фрунзенскую набережную Алексей испытывал противоречивые чувства. Возить мать на опознание тела дочери занятие неблагодарное. После этого самому жить не хочется. Но такую мать?
«У меня нет больше дочери», – вспомнил он. Теперь и в самом деле нет. Товарищ Мильто должна испытывать чувство глубокого удовлетворения.
Дом на Фрунзенской набережной был старым, сталинской постройки. Четырнадцать этажей, под окнами металлические сетки, в которые должен попадать мусор, случайно выброшенный из окон. Или не случайно. Дворик, где остановилась милицейская машина, тихий, уютный. Сюда не долетал шум городской магистрали. Здесь играли дети, другие, с портфелями в руках и ранцами за плечами, спешили на занятия. Тут же и школа, в которую, должно быть, ходила Лиля Мильто. Рыжая девочка с курносым носиком, усеянным веснушками.
Отчего же так вышло? А? Леонидов недоумевал.
– Я пойду один, – сказал он коллегам. – Ждите.
На двери подъезда был кодовый замок. Алексей протянул было руку, чтобы соединиться с квартирой Мильто, но дверь вдруг открылась. Из нее вышла старушка, которая вела на поводке белую болонку. Болонка тявкнула, интеллигентная старушка промолчала.
– Милиция, – сказал капитан, перехватив ее взгляд, и махнул рукой в сторону служебной машины.
