Впрочем, ему это и не требовалось, делать вид, он с сотрудниками здоровался только по великим праздникам. На следующий день, тридцать первого декабря то есть, прилетает ко мне Лилька со счастливыми глазами. С ходу объявила, что Серебряков велел ей подыскать квартиру для их свиданий, что она теперь в фирме на особом положении и что скоро все приберет к рукам. Сидела у меня долго, размечталась, как будет свои порядки в магазине устанавливать, кого уволит, кого в должности повысит. Кричала: «Я всех помню, кто мне палки в колеса вставлял, кто считает, что я дура и проститутка! Все получат! Все!» Мне противно было смотреть, так она разошлась, а под конец заявила, что Серебряков с Нового года собирается вводить должность управляющего, так она, Лилия Мильто, намерена предложить свою кандидатуру.
Представляете? Лилька в управляющих! Ну и смех! В общем, разошлась подруга. Лилька была уверена, что после стольких неудач ей наконец по-настоящему повезло. Два месяца от нее никому покоя на фирме не было.
К счастью для нас, уже весной все закончилось. Серебрякову не много времени понадобилось, чтобы ее раскусить. Как только Лилька захотела в управляющие и рассказала, как она хочет реорганизовать работу на фирме, он ее сразу бросил. Лилька, конечно, боролась отчаянно. Чего только она на Серебрякове не пробовала! Не буду рассказывать.
И снова косой взгляд на мужа. Барышев сидел чернее тучи. Если бы Лилия Мильто была мужчиной…"
"– Для Лильки это, конечно, был удар! – продолжала свой рассказ Аня.
– Квартиру ей Серебряков снять успел, но оплатил только за месяц вперед, зарплату же поднять отказался. Пришлось моей подруге возвращаться домой, к матери, которая ее иначе как проституткой не называет. Но куда деваться? Она впала в глубокую депрессию, с месяц бродила как тень, ничего не ела, похудела страшно. Впрочем, это ей даже шло. Я с ней пыталась поговорить, успокаивала, но бесполезно. И вдруг по фирме прошел слух, что у Серебрякова новая любовница, постоянная и на полном пансионе.
Кто-то видел их у дорогого ресторана. Сказали, шикарная брюнетка. Я подумала, что Лилька от злости теперь на людей будет кидаться или Серебрякова из ревности зарежет. Мне кажется, она в него влюбилась. По-настоящему. Но она неожиданно успокоилась, повеселела, стала почти такой, как раньше. А про Серебрякова говорила странно. Что, мол, недолго ему осталось.
Леонидов замер.
