Вот и выходит – там десять баксов, там двадцатка, а посерьезнее, так можно и полтинник срубить. А в магазине у меня последнее время за месяц только триста пятьдесят и набегало. Ну есть справедливость? Сто пятьдесят за квартиру отдай, а на остальные крутись, как хочешь. Все выходные приходилось халтурить по частной клиентуре. Неделю на работе упахиваешься, в выходные – по своим. А жить когда? Пока был коллектив нормальный, можно было терпеть. Пьянки-гулянки, девчонки симпатичные. После работы отрывались. Здесь ведь как? То праздники, то дни рождения, то юбилеи, то просто конец рабочей недели, уж раза два в неделю найдется повод погудеть.
Девки красивые опять же, есть обо что потереться. А мужику, много ли ему надо? У нас с Серебряковым, царство ему небесное, отношения нормальные были, он на это дело глаза закрывал. А если бы я не выпивал, быть бы мне управляющим, народ-то за меня стоял. Но не могу. Натура такая. Если надо мной никого нет, так я волю сразу чувствую. Конечно, на следующий день опоздание, выговор, снятие премии и все такое.
В зарплату хлоп – опять стольника нет. Этот му… Простите, Валера сек каждое утро: кто опоздал, насколько опоздал. А сам такой му… Простите, всю работу в магазине завалил. Поэтому я не стал дергаться, когда Паша сказал, что работы в торговом зале осталось только на одного менеджера. Я был уверен, что оставят Борьку, и ушел спокойно. У Борьки семья, пацан, ему вкалывать надо, а я птица вольная. Да мне и по фигу, что эта работа, что другая. Потом звоню: «Как там, Борис, в нашем любимом магазине?» А он мне обухом по голове: «Я там больше не работаю, меня уволили».
Мол, Иванов взял менеджером двоюродного брата. Тут я психанул, конечно, хотел идти бить рожу этому жирному борову, да тут халтурка подвернулась, забегался, а потом и остыл. Борьке ведь это не поможет.
– А говорят, разок смазали? А? Му… Простите, Валерию Валентиновичу.
– Ха-ха! Борис рассказал? Так это когда было! Я мужик горячий, но отходчивый. Камень за пазухой держать не умею.
– И все-таки, Михаил Анатольевич, где вы были двадцать девятого августа около десяти часов вечера?
– Это вопрос! Двадцать девятого! У меня зарплата не по первым числам идет, мне все едино, что двадцать девятое, что пятое.
Какой хоть день недели был?
– Понедельник, говорят.
– По понедельникам у меня обычно отходняк. Дурной день, никчемный. Спал, наверное, где ж я был! Двадцать девятое, двадцать девятое… Двадцать седьмого гуляли у Аньки на свадьбе, это я точно помню, в ресторане гуляли.
