Если эта дура не может достучаться до своего пространственного артефакта, то и силы её ныне ограничены.
— Знаешь, — задумался внезапно я, бросая на неё холодный взгляд, а после неспешно стал подниматься на ноги. — Мне всё больше сейчас кажется, что кое-кто не может достучаться до своей силы. И мне интересно будет посмотреть, как скоро ты вскроешь себе глотку после того, как я в грубой форме тебя отымею? Поговаривают, что мужчина, который забирает первый раз валькирии, тем самым отбирает у неё часть накопленной силы.
Остановиться пришлось в шаге от воительницы, которая своими дрожащими руками, едва ли сумела навести мне в грудь клинок.
— Ну так что, жалкая служка оберега Ванадис? — выдохнул колко я, с сочащейся злобой. — После всего что ты услышала, мне по-прежнему стоит нести ответственность за свои изречения? Претворить сказанное в жизнь?
— Только посмей, подлая тварь! Мои сестры достанут тебя из-под земли! — ощерилась яростно она, но вот в глазах поселилась скрытая тревога.
— Я лучше умру, чем лягу под такого выродка, как ты.
— Так вперед, — гоготнул весело я, с наигранной похотью в глазах. — Сомневаюсь, что это тебе поможет на том свете.
Тем не менее, валькирия смогла удивить. Практически моментально та попыталась уколоть меня в грудь клинком, а второй направила себе прямиком в горло, поэтому далее пришлось действовать на всей возможной скорости.
Сумрачный сдвиг…
Тело моментально обратилось черным туманом и преодолело недостающий метр. Раздалась пара хлёстких шлепков, а затем оба клинка с громким бряцаньем упали на камень расщелины.
— ДУРА, КАКОГО БЕСА ТЫ ТВОРИШЬ⁈ — рявкнул раздраженно я, нависнув над ней подобно стервятнику. — Совсем, что ли, отупела пока валялась в беспамятстве? Говорил же, что давно мог это с тобой сделать! Тебе точно крыло оторвали, а не мозг⁈ А говорят, что это я сумасшедший…
На Фьётру в это самое время было жалко смотреть. Своим видом она ничуть не отличалась от испуганной побледневшей девчонки.
Тело валькирии била мелкая дрожь, а сама она отчего-то прижалась к стенке, прожигая мою физиономию не только паническим, но и ненавистным взором.
— Ты… ты зашел слишком далеко… Коснулся святая святых… любой валькирии, — отрывисто шепнула та, медленно приходя в себя.
— Как говорит один мой знакомый, — скривился негодующе я. — «Чей бы бык мочился ровно?» Сама вспомни, как ко мне заявилась.
— Нет. Такое нельзя сравнивать, — качнула та отрицательно головой.
