- Вы вымогательством отторгли долю в компании, пальцем о палец не ударили, чтобы предприятию помочь, тянули из меня деньги, причем подставляя меня же под обвинение в финансовых преступлениях, потому что я еще и вынужден был перегонять их туда, куда гонять нельзя, и теперь, когда у вас даже не хватило ума вовремя позаботиться о самом себе, вы приезжаете сюда, и требуете почета и уважения? Нет, это даже не лечится...
На лице Петра Валерьевича застыло выражение, как будто он и вправду пытается понять собеседника, но не может постичь его логику.
Он искренне не мог понять, в чем же проблема?
Дверь в коридор открылась, вошел Пасечник.
- Здравствуйте, Петр Валерьевич! Как сидится? - вполне дружелюбно поприветствовал он арестанта.
- Как вы смеете, Пасечник? - снова взъярился пленный, и снова стукнул толстой ладонью по прутьям решетки.
- Ой, осторожно! Ладошку зашибете! - со слегка глумливой улыбкой предостерег Пасечник.
Петр Валерьевич Братский в прошлом был главной и единственной неудачей Пасечника как начальника службы безопасности, отвечающего за сохранность и безопасность активов компании.
Когда на горизонте черной тучей появился Петр Валерьевич, чиновник олимпийского масштаба, из когорты ""непотопляемых"", тех, которых переводят с места на место за неумеренную вороватость, но при этом каждое следующее место оказывается выше и ""хлебней"" предыдущего, Пасечник попытался отбить наезд. Но не сумел. Петр Валерьевич проехал по нему как дорожный каток по молочному пакету.
Петр Валерьевич мог так ездить по кому угодно в стране, и затем он с той же грацией прокатился по Александру Бурко, к вящему унижению Пасечника.
- Александр Васильевич, с охраной побеседовали? - обратился к нему Бурко.
- Поговорил. Нормальные ребята, этого... - от указал пальцем на Братского. - ... они терпеть не могут. Двоим есть о ком позаботиться, еще один хочет остаться.
- Что решили?
- А что тут решать? - пожал плечами безопасник.
- Пусть уезжают все трое. Оставлять никого не будем. К ним у нас претензий нет, но и рисковать не хочется. Мало ли как обернется?
Братский замер, приоткрыв рот и тяжело дыша. Он вдруг понял, что сейчас всерьез решается его судьба.
- Что с женой будем делать? - спросил Бурко.
- С супругой... семьи грех разлучать, верно? - снова хищно улыбнулся Пасечник.
Супруга Петра Валерьевича, Елена Алексеевна Братская, была знаменита не меньше своего мужа.
