— Боюсь, тут мы с вами бессильны…
— Вы ошибаетесь! — проговорила я торжественно, поднимаясь из кресла.
Впоследствии обнаружилось, что Фаня Моисеевна не ошибалась никогда.
* * *— Знаешь, где выделяют место под строительство нашего дома? — сдержанно ликуя, объявила мама. — Пустырь за вендиспансером. Место дивное! На углу квас продают!
— Хорошо, — сказала я устало.
— А что?! — вскинулась она, как будто я ей возражала. — Летом квас на углу — большое удобство!
— Как и вендиспансер, — добавила я.
— Что это за синяк у тебя на шее? — спросила она подозрительно, как в десятом классе.
— Ударилась, — ответила я, как в десятом классе.
Наутро я позвонила Анжеле и — так опытный звукооператор поддерживает на пульте звук на нужной высоте — ровным дружелюбным голосом сообщила ей, что, к сожалению, вследствие многих причин потеряла интерес к будущему фильму и с сегодняшнего дня намерена заняться кое-чем другим.
Она издала птичий клекот, но я повесила трубку и выдернула провод из розетки.
* * *— Не думал, что ты такая торжественная дура, — сказал на это мой знакомый поэт-сценарист.
Он был по-утреннему трезв и суров. Мы встретились случайно в гастрономе. — Кому ты сделала хуже? Маленькому сыну, у которого не будет теперь своей комнаты. И ради чего? Ради чистой совести? Не делай вид, что, кроме этого сценария, твою совесть не отягощают еще три тачки дерьма. Что заботит тебя, несчастная? Высокое имя литератора? Положили все на твое высокое имя, как кладешь ты на имена других, — никто никому не интересен в этой сиротской жизни… Что хорошего еще сказать тебе, моя Медея? Могу поведать о многом.
О том, например, что ни один уважающий себя человек и не пошел бы смотреть этот шедевр «Узбекфильма». Поэтому на твою гордую позу Литератора и Личности только голуби какнут, и то — из жалости.
— Что же ты предлагаешь? — смущенно спросила я, мелко перебирая ногами в очереди к прилавку в молочном отделе.
— Я предлагаю немедленно пасть в ноги Анжелке, вылизать ее левый сапог, вымыть полы в ее квартире и без перерыва приступать к написанию режиссерского сценария.
— Как?! — удивилась я. — Разве режиссерский сценарий пишет не режиссер?!
Он сморщился, пережидая схватку изжоги.
— Ну ладно, мне — в винно-водочный, — сказал он. — И вообще: не делай такого лица, будто вчера тебе насрали в карман. Это было не вчера…
Разумеется, левый сапог Анжелы я вылизывать не стала, но, вернувшись из гастронома, вороватым движением, словно невзначай, подключила телефонный аппарат.
