Это чисто ивритское выражение, и я с особым удовольствием калькирую его на русский наш, ненасытный до нового язык, потому что выражение это вызывает передо мной следующую картинку: воздушный шарик, вырвавшись из рук надувавшего его ребенка, как живой, мечется по комнате, со свистом выпуская воздух, пока не затихнет где-нибудь под столом безжизненным лоскутом.
Так вот, контора пошла свистеть. И если развить образ шарика, можно лишь добавить, что Иегошуа Апис, без устали надувавший фирму в течение трех лет, собственной рукою вытащил затычку, благодаря которой до сих пор фирма «Тим’ак» держалась в довольно округлом состоянии.
Короче: рав Иегошуа Апис продал газетку «Привет, суббота!».
Рабочее утро в тот день, как пишут в таких случаях, не предвещало… Как обычно, проходя автобусной станцией, я подала шекель моему нищему; как обычно, он пожелал мне здоровья и счастья.
В своей кабинке я в который раз застала реб Хаима, тычущего в клавиатуру компьютера то одним, то другим бледно-зеленым указательным пальцем.
Физиономия над люминесцентно-травяным свитером имела необыкновенно важное выражение всплывающего со дна утопленника. В который раз я машинально поздоровалась, хотя уже знала, что с Хаимом здороваться — против ветра плевать. Я поздоровалась, он не ответил, я осталась в дурах и, разозлившись, сказала:
— Будьте любезны, подите куда-нибудь вон!
Он поднялся и, колеблясь, как водоросль, утек в кабинку к Яше.
Минут сорок я невольно слушала их архитектурные разработки на тему остекления балкона в квартире Хаима.
— Вот смотри, — увлеченно говорил Яша, — здесь дверь. Так? Если перенести стенку сюда, то ты имеешь выход в коридор отсюда. Но не за то боролись. Предлагаю тебе выгородить кладовку, вот так…
В это время в зал вкатилась крошечная, в половину человеческого роста, женщина с папкой в руках. Искала она, очевидно, Яшу. Сквозь проем кабинки я видела, как один из сотрудников «Привет, субботы!» ткнул пальцем в нашу сторону.
Заказчица покатилась в указанном направлении, заглянула в Яшину кабинку и вдруг вскричала на весь зал удивительно звучным, наполненным, я бы сказала, оперным контральто:
— А эта гнида что тут делает?!
И не успели мы разобраться в том, что происходит, как они уже дрались с реб Хаимом, обнявшись, для религиозного издательства, довольно-таки тесно.
