Но они до сих пор вспоминают о своих предпочтениях, и мама изредка делает небольшие выпады, напоминая, что нужно лучше учиться в школе, а папа заговаривает о стипендии, но все же у меня иная проблема, не такая острая. Мама с папой не знают, сколько я зарабатываю, но я-то знаю, и по крайней мере в этом плане я спокойна. У Уоллиса же есть только его фанфики, а они вряд ли помогут ему.
– Мне очень жаль, – продолжаю твердить я. Он опускает руки, смотрит в потолок и пожимает плечами. Затем переводит взгляд на меня:
– Тебе холодно?
Я обхватила себя руками за плечи и вся сжалась, чтобы как-то сохранить тепло.
– Хм.
– Держи. – Уоллис садится и вытаскивает из-под другой простыни на своей постели одеяло. – Это изоляционный слой. Надеюсь, он не слишком плохо пахнет. – Он оборачивает одеяло вокруг меня. И становится тепло. Возможно, это его тепло, ведь он спит на этом одеяле каждую ночь.
– Пахнет, как мыло «Ирландская весна» и шампунь «Спайси-бой», – говорю я.
– Это хорошо или плохо?
– Это замечательно.
Я никогда не находилась так близко к кому-то, кто пахнет «Ирландской весной» и шампунем «Спайси-бой», если только мимо не проходил мой папа, но это не считается. А принимают ли мои братья душ, в этом я не уверена. Кутаюсь в одеяло, но стою спиной к Уоллису.
– Ты не поправил Бред, когда она сказала, что я твоя девушка.
– О. Да. Ну, я подумал – знаешь ли, это вызвало бы больше вопросов, чем ответов… и она вроде как уверена… мне не хотелось, чтобы ситуация стала неловкой… – мямлит Уоллис позади меня.
– О.
– Хммм.
Кто-то спускает воду в туалете наверху, она стремительно бежит по трубам в подвале. Прячу лицо в одеяле. Уоллис по-прежнему у меня за спиной.
– Может, только, ты хочешь ею быть, – внезапно говорит он.
Оглядываюсь через плечо:
– Что?
Он прислоняется к стене, обхватывает руками колени, его глаза широко распахнуты. Я смотрю на него, и он опускает взгляд на свои ноги. Его голос становится тише, и говорит он отрывистыми кусочками фраз:
– Я не знаю… не знаю, хочешь ли ты быть моей девушкой, так что не стал заострять на этом внимание за обедом.
– А ты этого хочешь? – выдыхаю я.
Он поднимает глаза:
– Да.
Мяч на твоей стороне площадки, Мерк.
– Да, – мямлю я.
– Да? – хмурится он.
Гррр. Неверное слово.
– Я хочу сказать, о'кей.
На его губах появляется легкая улыбка:
– Правда?
– Да.
Улыбка становится шире. Он опускает голову и запускает обе руки себе в волосы. Я покрепче обнимаю себя, продолжая кутаться в одеяло.
