– И, э… я продал еще две готовые истории.
– Еще две? – щебечет Ви. – Уолли, это замечательно!
– Ты не сказал мне об этом, – заметила Брен.
Люси бросает в него салфетку:
– Ты собираешься дать мне их почитать?
Тим улыбается:
– Замечательно, Уоллис. Это твои фанфики?
– Да. Но не к «Морю чудовищ», а другие.
– А что-нибудь из своего ты пытался продать?
Уоллис трет шею:
– Людям нужны истории со знакомыми персонажами.
– Хммм. – Тим возвращается к яйцам. – Так, значит, это будет твоим главным занятием в следующем году? Фанфики?
Лицо Уоллиса становится скучным:
– Такой специализации ни в одном колледже нет.
– Ты будешь писать собственные вещи?
– Да.
– А зачем тебе это надо, если ты не можешь делать на них деньги?
– Тимоти, – предупреждающе говорит Ви. – Только не при гостях.
Я пододвигаюсь поближе к Уоллису, но пронзительный взгляд Тима настигает меня."
"– Элиза, – говорит он. – Ты же хочешь в следующем году поступить в колледж, верно? На чем ты собираешься специализироваться?
Очевидным ответом является «на искусстве», хотя я еще ничего не решила, потому что такой специализации, как «Море чудовищ», не существует.
Но если я скажу «искусство», то это явно не возвысит меня в глазах Тима.
– На графическом дизайне, – говорю я. – Типа для рекламы. И всякого такого.
Здорово выкрутилась, Мерк.
– Графический дизайн, – повторяет Тим. – Видишь, Уоллис, даже в этом есть деловая жилка. Графические дизайнеры могут зарабатывать большие деньги. Я не хочу сказать, что тебе не надо писать, только уж пиши что-то такое, на чем можно построить карьеру.
Литературное творчество никуда тебя не приведет.
Уоллис совсем грустно смотрит на свою тарелку. Люси засовывает себе в рот кусок бекона, а Брен закрывает лицо рукой и медленно качает головой.
– Все эти фанфики – просто забава, хобби. Мы с мамой не будем платить за твое обучение в колледже, если ты продолжишь заниматься исключительно ими. Мы хотим, чтобы ты делал что-то существенное.
Тим продолжает говорить, и кулаки Уоллиса сжимаются на уровне его бедер.
Провожу пальцем по одному из них, и он хватает мою руку. Хватает крепко, словно ему очень больно.
– Я знаю, тебе не нравится выслушивать все это. Но так уж устроен мир.
Над столом нависает молчание, а Тим возвращается к еде. И тогда Уоллис говорит:
– Вы нас извините?
Тим готов сказать «нет», но его рот полон еды. Ви стреляет в него злобным взглядом с другого конца стола и произносит:
– Да, солнышко. Мы вас с Элизой отпускаем, я уберу ваши тарелки.
