– Почему?
– У меня пропала мотивация. Это было частью меня, я занималась им постоянно. Я даже не могу понять, скучаю я без этого или нет.
– Ты работала над чем-нибудь еще?
– Нет. Я пыталась, но начинала чувствовать себя виноватой из-за того, что забросила «Море чудовищ».
– Почему?
– Думаю, отчасти из-за фанатов. Они читают его так долго, он приближается к концу… И мне кажется, что я подвожу их. Я подвожу их. А с другой стороны, дело в самой истории… не важно. Это глупо.
– Здесь нет ничего глупого, Элиза.
Так что насчет истории?
– Мне кажется, что ее я тоже подвожу. Словно я недостойна этой истории, потому что не могу закончить ее.
– Это часто беспокоит тебя?
– Мне приснилось несколько кошмаров.
– Кошмаров?
– Кошмаров, в которых меня съедает чудовище. Вы сейчас скажете, что это нормально, да?
– Нормально, что тебе снятся кошмары, когда ты находишься в состоянии стресса, это так. Я уже встречала художников с похожими проблемами – они считали себя недостойными своих работ, испытывали чувство вины из-за их незаконченности, беспокоились о фанатах, о том, что они не могут удовлетворить их.
Это нормально, но не всегда здорово. Элиза, твоя ценность как личности не зависит от твоего искусства или от того, что думают о нем другие.
– Тогда… от чего она зависит? Ведь кроме того, что мы создаем и оставляем после себя, ничего нет.
– Ты считаешь, что самые лучшие люди – это те, кто все всегда делает идеально?
– Ну…
– Давай посмотрим на дело под другим углом: твои братья – спортсмены, это так?
– Да.
– Если они проиграют матч, то рискуют тем самым потерять своих болельщиков?
– Наверное.
– И их жизни ценятся не так высоко, как жизни других двух мальчиков, которые только побеждают?
– Разумеется, нет. Это было бы смешно и странно. Это же просто игра.
– Они могут сказать то же самое о «Море чудовищ». Это же всего-навсего комикс.
– И все же это разные вещи.
– Думаю, тебя удивит, какой хрупкой является граница между искусством и спортом – некоторые художники считают свое мастерство спортом, а некоторые спортсмены убеждены, что спорт – искусство.
То есть мы приписываем ценность тем вещам, которые заботят нас больше всего остального, и иногда не можем остановиться и бросить взгляд вокруг. Мы способны понять, что жизни твоих братьев обладают ценностью вне зависимости от того, что они делают и завершают ли это, а если речь заходит о тебе, ты начинаешь сомневаться в подобной установке.
