Я пытаюсь остановить его, но большая рука берет сначала одну мою кисть, потом другую, и таким образом он удерживает меня, как ребенка. Кладет газету на стол и открывает ее.
– Нет… Уоллис, не читай это… пожалуйста, пожалуйста, не читай…
Я висну у него на руке, стараясь оттолкнуть его от стола, от газет, но он такой сильный. Теперь я шепчу. Другие не могут меня слышать. При виде моей фотографии брови Уоллиса морщатся. Он смотрит на текст и начинает читать. Подлинный ужас охватывает меня, как еще одна рука, которая больше его руки.
Я понимаю, что он дочитал до конца, потому что с его лица исчезают все краски, словно кто-то отрубил ему голову и кровь из нее вылилась наружу. Он смотрит на меня. Тычет пальцем в страницу – достаточно сильно, так что бумага рвется. Снова тычет. Это правда. Это правда, это правда.
– Я хотела сказать тебе. – Я даже не знаю, говорю ли я это. – Хотела сказать тебе, хотела, но не знала как…
Он отбрасывает мои руки, словно они источают яд, делает шаг назад, разворачивается и выходит из класса.
Я пытаюсь бежать за ним, но ладонь миссис Граер ложится на мое плечо. Она что-то говорит. Я сбрасываю ее руку. Кто-то сзади произносит:
– Боже Святый, это ты придумала «Море чудовищ»?
Выбегаю в коридор. Уоллиса там нет. Пол качается перед моим лицом, в углах глаз становится темно.
Спустя одно-два мгновения головокружение проходит."
"По крайней мере это показалось мне одним-двумя мгновениями. А может, прошло несколько минут. Может, полчаса, потому что когда я прихожу в нормальное состояние, звенит звонок и ученики вываливаются в коридор.
Я иду на первый урок без рюкзака.
* * *После каждого следующего урока на меня все больше и больше таращатся в коридоре. Люди что-то говорят, но я не слышу о чем. Я больше не вижу Уоллиса, что удивительно, учитывая его габариты. Мое тело – чайная чашка, и все внутренние органы сплющены внутри ее. Возможно, у меня аллергия. Ведь, в конце концов, на дворе весна.
Уоллис должен будет поговорить со мной за ланчем.
Он не станет есть без меня.
Пристраиваюсь к стайке учеников, стремящихся в столовую, и они буквально вносят меня в дверь. По другую ее сторону я выпадаю из толпы, как лист, унесенный потоком воды. Какое-то время стою неподвижно, не в силах сориентироваться, затем вижу очереди за ланчем. Если я возьму что-нибудь поесть и найду Уоллиса, это будет хорошо.
Передо мной вырастает чья-то фигура. Высокая. Дешан Джонсон. Он протягивает мне что-то. Сложенный лист бумаги.
