В конце концов я все-таки дошла до академии, с сожалением констатировала, что опоздала на обед, а до ужина еще час, и тут передо мной встал новый немаловажный вопрос: оставаться собой или нет? Если оставаться, то это неизбежно вызовет вопросы. И тут начнется самое интересное: что мне на них отвечать? Если бы не опасение, что меня уволят (и это в лучшем случае!), то я бы даже не задумывалась, но меньше всего мне хотелось увидеть разочарование в глазах двух женщин, которые в меня поверили и доверились.
А ведь в любой момент может приехать настоящий секретарь из министерства! И что тогда? Увольнение, служебное расследование, позор? Обвинение в шпионаже, тюрьма, лабораторный стол?
Нет, надо сдаться самой!
Сама по себе мысль была просто ужасной, но благодаря амулету, который действовал на меня успокаивающе и одновременно бодряще, получалось очень хорошо думать и просчитывать сразу все возможные варианты на несколько шагов вперед, в итоге я признала, что явка с повинной — лучший выход.
И явка именно к той, кто все это заварил.
Не затягивая, я занесла вещи в комнату и отправилась на эшафот. Постучала, обрадовалась приглашению войти… И попала под перекрестный осмотр сразу трех пар глаз. Девочки отдыхали. Да как! Кофейный столик буквально ломился от яств, основное назначение которых было видно даже невооруженным взглядом. Закуска!
— Милочка, ты как раз вовремя! Проходи, проходи! Новое платье? Ну… так себе, — не оценила мое приобретение Еванши. — Тебе куда больше подошли бы яркие цвета.
С твоей-то статью и волосами! Смотрю, заглянула к косметологу? Умничка! Этот цвет кожи тебе к лицу. — И пьяненько захихикала. Судя по тому, что среди мяса, сыра и фруктов на столике красовалась ополовиненная литровая бутылка с подозрительной мутно-зеленой жидкостью, дамы изволили употреблять.
Орра одобрительно поддакнула, а Валенсия махнула рукой и похлопала рядом с собой, предлагая присесть на диванчик. И вроде не хотела пить, но и уйти не вышло. А там первая стопка, вторая… И даже амулет не помог — сначала выложила все о так называемом свидании с Германом, не сумев промолчать, когда секретари начали наперебой расспрашивать, каково это — свидание с графом, а под конец, хлюпая носом и благодарно сморкаясь в поданный Оррой платок, призналась и в самом страшном.
— Тю, было бы о чем печалиться! — пренебрежительно фыркнула Еванши и многозначительно блеснула глазами. — И вообще я сразу об этом знала, с первой минуты нашей встречи.
