Вы ведь умный мужчина, почему не понимаете, что мне просто неприятно ваше общество? Просто скажите, что вам от меня нужно, и отпустите. Мне завтра на работу, я не имею права подвести ни мистри Еванши, ни декана Дьюш. Вы ведь знаете, что такое ответственность?
— Трусишкой ты мне нравилась больше, — криво усмехнулся дракон и… провел пальцем по моей щеке, не разрывая визуального контакта. — А так ты уже сама вызываешь у меня опасение, Марьяна. Неприятное чувство, да?
— Очень, — согласилась я сдержанно. — А теперь давайте к делу.
— Невозможная женщина! — возмутился дракон и… поцеловал.
Одна его рука удерживала меня за талию, вторая за затылок, а я в эти секунды восхищенно думала о мистри Еванши и ее пророческих словах. Или это я так глупа, что не увидела очевидного? Вот только как тут увидеть, если он смотрит как на ничтожество, а меня всю трясет как припадочную?
Но амулетик и тут помог — я не испугалась и даже не разозлилась. В какой-то момент успела даже получить наслаждение — целовался Герман мастерски.
Но стоило ему только отстраниться, чтобы взглянуть на меня с превосходством, как я тут же уведомила его:
— Если это — то самое дело, ради которого вы назначили мне встречу, то я вас огорчу, меня оно не заинтересовало. А сейчас отпустите, пожалуйста. У меня действительно очень много важных дел.
— Не заинтересовало?! — возмущенно рыкнул граф, моментально выходя из себя и едва ли не прожигая меня взглядом. И язвительности ему было не занимать. — Почему же тогда твое сердце бьется быстрее, а губы отзываются на мои ласки?! Не подскажешь?
— Потому что тело у вас… — я раздраженно усмехнулась, — красивое.
А вот душа — поганая. И если не хотите повторения инцидента у фонтана, то закончите уже этот фарс.
— Фарс?!
То ли слово графу не нравилось, то ли мое нынешнее спокойствие, но его лицо вдруг начало менять черты, и в какой-то момент человеческого в нем совершенно ничего не осталось — на меня глянуло чешуйчатое чудовище.
— Страшно, — проинформировала я, озвучивая медленно зарождающееся чувство.
Наверняка только благодаря кулону медленно. — Только зачем?
И тут мне рыкнули прямо в лицо. Неприятно — слабо сказано. Инстинктивно зажмурилась, на какую-то долю секунды граф сжал меня еще крепче. А в следующее мгновение отпустил и даже оттолкнул. Вокруг все неуловимо изменилось, в уши ворвался людской гомон, и я, изумленно распахнув глаза, обнаружила себя возле того самого фонтана.
В одиночестве.
