— Она была недостойна даже презрительного взгляда, и дракон смотрел туда, где танцевала Марьяна с этим мерзким ифритом. — Не вынуждай меня применить силу. Исчезни.
— Хм… — В ее голосе проскользнуло нечто странное, что моментально заставило его напрячься. — То есть тебе совсем неинтересно, что задумали послы в отношении одной элементальки? Что ж…
Как ни схватил ее за горло и не задушил на месте — непонятно.
Медленно повернул голову, поймал ее взгляд, прочел в нем намек на правду и глухо рыкнул:
— Говори!
Изольда замерла, нервно облизнула губы, воровато осмотрелась и подалась еще ближе, едва ли не повисая на нем.
— Не тут, дорогой. Слишком много посторонних. Идем со мной, и ты все узнаешь…
Если бы он почуял в ее словах ложь, то убил бы на месте. Но Изольда не лгала, и это наводило на безрадостные размышления. Бросил встревоженный взгляд в зал, внутренним чутьем убедился, что Марьяна на месте, и только после этого отрывисто кивнул. Сходит. Узнает. И если эта тварь посмеет его обмануть…
Что произошло потом, Герман так и не понял.
Они вышли в парк, Изольда счастливо повисла на его руке, щебеча какую-то чушь, а в следующее мгновение затылок резко кольнуло, и сознание окутала тьма.
Сука! Ее он убьет первой!
Мужчины в одинаковых фраках под руку с элегантными дамами словно нарочно кружили вокруг нас, то заслоняя обзор, то вводя в заблуждение, но я раз за разом убеждалась, что это не Герман, а кто-то другой. Но вот, кажется, именно его вихры мелькнули в дальнем углу зала возле дверей, ведущих в парк.
Кажется, рядом с ним промелькнуло что-то отвратительно рыжее…
Ведьма!
Дернулась в их сторону всем телом, но ифрит оказался куда проворнее, чем казалось со стороны, и без труда удержал меня около себя.
И тогда я показала свое истинное лицо.
— Или вы сейчас же меня отпускаете, — я прошипела ему прямо в лицо, позволяя истинному огню для начала проявиться в глазах, — или будет очень горячо и больно. В первую очередь — вам!
— Не совершайте ошибку, Марьяна.
— С него слетело все напускное благодушие, и на меня глянул не престарелый обольститель, а жесткий политик. — Нападение на посла обойдется вам слишком дорого.
— Не дороже жизни. — Я неприязненно скривила губы и зло процедила: — Или моя жизнь для вас больше не имеет ценности, посол?
— Именно поэтому вам стоит успокоиться, — доброжелательно, но с твердой уверенностью заявил ифрит, увлекая меня в противоположный конец зала. — Мы уже навели о вас справки.
