Бестактность ифрита разозлила в один момент, и если до его последних слов я еще надеялась выдержать танец до конца и не вспылить, то очередное заявление о том, как, по его мнению, мне плохо, окончательно сдвинуло чашу весов.
Не быть мне сегодня хорошей девочкой.
— А с чего вы взяли, что без него мне будет лучше? — Я гневно сузила глаза и надменно вскинула подбородок. — Ни возраст, ни должность не дают вам права вмешиваться в чужую жизнь. Мне самой решать, с кем быть!
— Вы любите его? — обманчиво мягко уточнил ифрит, не задетый моей вспышкой.
Уловил мое замешательство и усмехнулся. — А он вас? Молчите? Ради чего вы идете на такие жертвы, Марьяна? Защищаете его, остаетесь рядом? Он не стоит и единственной вашей слезинки, а я чувствую, что вы сегодня плакали. Не отрицайте, не стоит. — Я недовольно дернула плечом и попыталась выдернуть ладонь из его руки, но паша сделал вид, что не заметил, и даже не сбился с шага. — Жалок тот мужчина, кто не может сделать свою женщину счастливой. Я не говорю сейчас о любви, но подумайте… Уважение, забота, желание пойти на компромисс, доверие — есть ли они в ваших отношениях? Ненависть разрушает, безразличие — убивает, а ложь…
Ифрит многозначительно отвел взгляд, и в моей груди вновь предательски кольнуло страхом.
Что за намеки? Куда он клонит? Не все ли ему равно, кто я, где, с кем и как? Не в силах избавиться от его общества, лихорадочно начала искать взглядом Германа. Где? Где он? На прежнем месте его не было, и от беспокойства у меня враз заледенели пальцы.
"
"Паша Мурзам еще что-то говорил, превознося меня и все сильнее очерняя дракона, а у меня в голове билась лишь одна мысль. Где он?! Где?! Если они с ним что-то сделали, если только посмели, если…
— Герман, дорогой!
Кого он меньше всего желал увидеть сегодня, так это Изольду. Рыжая бестия, как всегда, была безупречно хороша и знала об этом. Платье на грани приличия, вызывающий макияж, фривольное поведение… Сейчас он совершенно не понимал, как это могло нравиться ему раньше. Вульгарная, пошлая, развратная девица!
А вот Марьяна совсем другая…
— Изольда, — кивком дал понять, что увидел ее, но не обронил ни слова приветствия, ни звука, который можно было счесть за комплимент.
— А ты все так же холоден? — Прижалась к нему грудью, как последняя шлюха, и преданно заглянула в лицо, униженно ловя его взгляд. — Злишься на меня, котеночек мой? Ну что же ты? Ведь нам так хорошо было вместе! Герман! Да посмотри ты уже на меня!
— Изольда, что было — то в прошлом.
