А недолго — это сколько? Час, два, три? Согласна на пять минут, не больше!
У меня оставалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки, а затем мы приблизились к оживленно беседующей группе мужчин, среди которых оказались трое послов: один бородач и двое помоложе. Следующие пятнадцать минут были самыми мучительно долгими за последнее время. Я радовалась лишь тому, что во время фуршета не предполагались танцы.
Мужчины беседовали о своем, исключительно мужском, оказавшись давно знакомыми друг с другом, а мне оставалось лишь смущенно лепетать какую-то ахинею, когда кто-то из них обращался непосредственно ко мне.
Кажется, иногда я даже не несла чушь, но не уверена, все-таки в торгово-экономической ситуации этих двух государств я ничего не смыслила. В принципе меня особо не третировали, но эти взгляды… Брр! Они вообще никого не стеснялись! Ни министров, ни военных, ни Германа, хотя он представил меня как свою невесту. Лицо, плечи, руки, декольте — ифриты побывали взглядами везде, и, судя по тому, как это происходило раз за разом, им там нравилось.
Скоты озабоченные!
И ведь не скажешь ничего! Не взбрыкнешь! Во-первых, обещала. А во-вторых, послы!
Ух, и послала бы я их…
— Мири Марьяна, прошу простить мою бестактность, — ко мне вновь обратился бородач, которого представили как «паша Мурзам Гурдуз Эртогрул уд-Дин». То есть он был лордом среди своих. Кем-то вроде князя. — Но позвольте узнать вашу расу, о дивная пэри. За старостью лет могу ошибиться, но мой дух ощущает в вас родную кровь, однако… — Он выдержал паузу, в который раз скользя нечитаемым взглядом по моим волосам, так и не изменившим яркость искусственного цвета.
Цвета спелой вишни. — Кто вы, милое дитя?
Он так ловко отпускал цветистые комплименты, сетовал на возраст (о-очень сильно преувеличивая!) и играл тоном, что ему нельзя было предъявить ни одной претензии по поводу недостойного поведения. И в то же время масленый взгляд говорил о другом.
— Элементаль, уважаемый паша Мурзам. — Я обратилась к нему так же, как и остальные, при этом вежливо опустив глазки в пол.
Вообще-то я не такая скромница, но лучше не дразнить волков дерзостью, а эти ифриты как бы не оказались похуже.
— Действительно? Потрясающе!
Я намеренно не поднимала глаз выше груди собеседника, но буквально кожей почувствовала, с какой возросшей жадностью заскользили по мне мужские взгляды. Это для надменного дракона я была всего лишь элементалем. Для ифритов я стала изысканным блюдом.
