Тем временем послы остановились метрах в семи от трона, и я с неприязнью к их величествам осознала, что наше с Германом место как раз между двух огней, но все-таки ближе к послам. Хотела уже отступить, чтобы малодушно спрятаться хотя бы за спиной дракона (мы еще и в первом ряду оказались!), но Герман как будто почувствовал и сжал мои пальцы, вынуждая оставаться на месте.
И не скажешь ему ничего! Тишина установилась такая, что будет слышен даже полет мухи, если таковая вдруг рискнет залететь в этот зал. Мысленно пожелала обоим величествам познать закон бумеранга, в то же мгновение поймала на себе сразу четыре вожделеющих взгляда и уже сама сжала руку дракона.
"
"Что бы там ни задумали величества, они просчитались в одном: ифриты куда более эмоционально возбудимы (и не только эмоционально, судя по множеству раздевающих взглядов!), и добром это не кончится.
И хотелось бы поставить на дракона… Но их больше.
Следующие полчаса, пока исполненные важности бородачи зачитывали верительные грамоты и занимались прочей официальщиной, я смотрела куда угодно, но только не на послов.
Декламировала про себя «Бородино», «Евгения Онегина» и даже «Телефон» Чуковского, лишь бы отвлечься от гадливого ощущения чужих взглядов. Ифриты, надо отдать им должное, не смотрели на меня беспрерывно, но то один, то другой одаривали такими алчущими взглядами, что становилось откровенно не по себе. Кстати, не меня одну, но большинство дам все-таки находились за их спинами, и достойных вариантов младше пенсионного возраста было немного.
Не знаю, что чувствовал в это время дракон, со стороны он казался невозмутимой скалой, но у меня не только в горле пересохло, но и ладони вспотели, как будто вся жидкость в организме резко мигрировала вниз.
Хорошо хоть в туалет не хотелось, вот был бы конфуз!
Но вот наконец приветствие завершилось дарами, и нам даже позволили увидеть содержимое сундуков: ткани, драгоценности и специи, после чего император милостиво объявил о фуршете, и тут же все разом загомонили.
Толпа пришла в движение, слуги взялись за сундуки, торопливо унося их прочь, к послам направились министры и прочие важные чины, а я с о-о-очень большим неудовольствием обнаружила нашу пару в их числе.
— А можно в обморок? — спросила тоскливо и, надеюсь, едва слышно.
— Нельзя, — последовал вполне ожидаемый категоричный отказ, но внезапно к нему присовокупилось и сочувствие. Очень сдержанное, но тем не менее. — Потерпи, осталось недолго.
