Как наказали её за это преступление?
- Вот именно это и расстроило меня больше всего. Ей дали возможность родить, а затем в прямом смысле слова побрили в Лысые Сестры, - ответила Изабелла, и на глаза её навернулись слезы, - Бедная моя мамочка!
- Лысых сестёр обривают на лысо и лишают их голоса. Не того голоса, что они не имеют права голосовать на выборах, а самого настоящего живого голоса. Они не могут говорить, им нельзя писать, то есть все что у них есть – глаза и срок, который они отбывают, отмывая бесконечные коридоры Замка, - ответил Арсений за свою девушку, которая не могла говорить и только жалко всхлипывала.
- Но она же не виновата! Она же, наверняка даже не знала, что нарушила обет. Они же дают, как и все монашки обед безбрачия, да? – уточнила Ева.
- Да, они дают. И, конечно, никто и слышать не хотел ни о каком непорочном зачатии. Ее отца даже не вызвали для дачи показаний, хотя его и выслушал адвокат. Но у него тогда и не было никаких доказательств, кроме крошечной Изабеллы на руках, - продолжал Арсений.
- А сейчас? Сейчас есть? – с надеждой спросила Ева, - Ведь можно, наверно подать апелляцию, пусть дело пересмотрят. Я понимаю, конечно, что язык назад не пришьют, но зато она будет свободна и жить дома с семьей.
- Боже, Ева, мы же не в Средневековье! – ужаснулась Изабелла, размазывая руками слезы, - Никто не отрезал ей язык! Просто чем-то воздействуют на центр речи, я даже не знаю, чем – электродами, лекарством, не важно.
- Важен результат, я поняла, она больше не может говорить, - кивнула Ева.
- И это ужасно!
Зря она это сказала, потому что Изабелла снова расплакалась, Арсений кинулся её утешать, а Ева начисто забыла мысль, которая мелькнула у неё в голове при словах «непорочное зачатье».
- Но её ведь не могут осудить на бесконечность, ведь алисанги не умирают, - снова подала голос Ева.
- Её осудили на сто лет, - сухо произнес Арсений.
- Господи, - с новой силой зарыдала Изабелла на груди у парня, - Сто бесконечно унылых лет! А прошло всего двадцать четыре.
- Ты ничего не ответил про доказательства. Если они у деда уже есть, - обратилась Ева к Арсению, - Если он сможет доказать.
- Ева, в нашем мире не принимают в расчет доказательства мертвых людей, будь они хоть какими умными и талантливыми, - сказал Арсений грустно, - Плодами их трудов пользуются, работу их поддерживают, им помогают, но никто не будет слушать объяснения призрака.
- Но ведь бабушка её жива! Алиенора могла бы выступить в суде! – не унималась Ева.
