Ева кивнула, - Я в шоке! Нет, я в шоковом шоке! А Дэн знает? – Ева покачала головой отрицательно, - Твою мать!
- Ты ругаешься как сапожник, - укоризненно заметила ей Ева.
- Насрать! – произнесла Изабелла смачно, - Он и в жизни такой красавчик или это всё фотожоп? Впрочем, - не дала ей ответить подруга, - Эти азуры все как с картинки.
- Кто бы говорил! – усмехнулась Ева, - И, кстати, он кер.
Изабелла посмотрела на неё как на умалишенную.
- Ты ничего не перепутала? На меня посмотри! Не бывает блондинов-кер! Или он крашеный? – и сама себя перебила, - Да разве можно так покраситься? Видно же – азур.
- Он сказал, что кер. Значит, кер, - возразила Ева, - А что там делает эта парочка в столовой?
- Собирают пазлы на полу.
- А где они их взяли? – удивилась Ева.
- Я дала. Предлагала расчистить им место на столе, но они предпочли ползать по полу. Боюсь, бабушка как раз на кого-нибудь из них приземлиться, когда вернется, но моё дело предложить.
Она так и положила развернутый журнал на стол, и все также стоя до сих пор в него косилась.
- Ну, ты как? Передумала ехать? Зря ты его ревнуешь, Ев, - снова заговорила про Дэна Изабелла, - он такой правильный, и порядочный, я бы даже сказала скромный. Он не станет тебя обманывать. У него да – это да, а нет – значит нет. И если он с тобой – ни у одной Вики не будет шанса встать между вами. Только ты тоже не пудри ему мозги, если ты с Феликсом. Он всё же мой друг – я не хочу, чтобы ты сделала ему больно.
- Я с Дэном, Изабелла, с Дэном.
Но Феликс – тоже мой друг, - предупредила Ева, - и я тоже не дам его в обиду.
Изабелла покачала головой в ответ на её слова и вышла – она всё же была хозяйкой этого дома и не могла сидеть с Евой бесконечно.
Гнев Евы прошел, обида испарилась, и она уже скучала по своему упрямому ревнивцу, где-то там в нескольких шагах от неё собирающего пазлы. Но где же найти в себе силы сделать эти несколько шагов? А Ева никогда не казалась себе сильной: неприятных ситуаций она старалась избегать, трудности обойти стороной, конфликты пересидеть в сторонке.
Наверно, ей и не суждено было быть ни сильной, ни смелой. Её же выбрали на роль жертвы – жалкой бесполезной овечки. Овечки не сражаются, овечки, забившись в уголок, тихонько блеют в сторонке. И как настоящая трусливая овечка она осторожно выглянула в дверь, потом на цыпочках дошла до двери в столовую и прислушалась. Тишина! Где-то там в кухне Изабелла гремела посудой, но из зала не доносилось ни звука.
