Я старалась, - улыбнулась она.
Алиенора тоже ела с удовольствием, но делать это в тишине не намеревалась:
- Я все же настаиваю, чтобы вы уже начали вводить меня в курс дела, иначе после такой колоссальной дозы сахара меня непременно потянет в сон, и я вас покину еще до того, как начну слушать.
- Хорошо, - Дэн принял удар на себя, - сначала предыстория о том, как Ева появилась на свет.
И он начал рассказывать про встречу Евиной матери с отцом со всеми подробностями, какие знал. К счастью, их было немного, поэтому закончил он довольно быстро словами записки: ««Когда-нибудь ты узнаешь, что я тебя действительно любил.
Назови ее Ева. Прости, но я должен вернуться!»
- И постскриптум: Алиенора, спасибо! – подвел итог Дэн.
- Очень романтишно, - сказала Алиенора, смягчая произношение слова, но без особой мягкости в голосе, - но так и не пойму, причем здесь могу быть я.
- У меня есть фотография, - ответила Ева и открыла нужно изображение.
- Документы – это уже интереснее, - сказала старушенция, беря из рук девушки телефон, - Пока ничего нового.
Видимо, это записка.
- Да, а перед ней фотография, - сказала Ева и пальцем сменила изображение.
Алиенора равнодушно посмотрела на экран. Обреченно вздохнула в полной мучительного ожидания тишине. И когда Ева уже готова была со скорбью принять, что Алиенора Кастиниди не имеет к этому никакого отношения, старушка вдруг прищурилась и подвинула телефон ближе.
- Какого цвета у тебя глаза? – глядя все еще в телефон, а не на Еву спросила она.
- Синего,- ответила Ева, замирая.
- Как звали твоего отца?
- Пеон, - ответила Ева, не задумываясь и коротко глянув на Дэна, заметила, как он подавил улыбку.
- А в каком году ты родилась? – посмотрела старушка на Еву, - Хотя, зачем я спрашиваю? Тебе явно меньше пятидесяти.
Она поднесла телефон прямо к глазам, явно пытаясь лучше разглядеть Евиного отца, Ева помогла ей, сделав изображение больше, и крестила под столом пальцы всё еще надеясь на удачу.
По лицу Алиеноры ничего невозможно было понять. И вдруг она положила телефон на стол, зажмурилась и зажала пальцами переносицу. Секунд через двадцать гробовой тишины, которые показались бесконечными, она открыла полные слез глаза.
- Я не уверена, что это может иметь какое-то отношение к тебе, - наконец сказала Алиенора, промокая глаза салфеткой, - И это было лет шестьдесят назад. Мне тогда было, примерно, столько же лет как вам сейчас.
