Ева больше не видела отца Феликса, он ушёл с родителями Анны. Извинившись, спустился в зал и сам Феликс, отыскивая глазами знакомые лица. И только Клара всё продолжала пялиться на Еву, не веря собственным глазам.
— Анна, — обратился Альберт Борисович к Еве, понимая, что Ева не должна знать эту гостью. — Это Кларисса Ранк. Подруга моей жены.
— Очень приятно, — улыбнулась Ева, не зная, как ей себя вести и снова машинально поправила длинные волосы, которые липли к шее – в зале становилось жарко.
И от этого её жеста глаза Клары, которые она и так с неё не сводила, округлились ещё больше.
— Дорогая моя, он может как угодно представлять тебя своим гостям, — обратилась она к Еве и подошла к ней так близко, что Ева видела каждую тщательно маскируемую гримом морщинку на её лице. — Но я точно знаю, что это ты. Не знаю каким чудом воскресшая через двадцать лет, но всё же воскресшая. И я требую объяснений!
Она не повысила голоса, не отвернулась, не отвела глаза – она сверлила Еву своим тяжёлым взглядом в упор, но Еву не парализовало этим взглядом.
«Она требует!» — анализировал услышанные слова Евин мозг.
— Она имеет право требовать? – не обращая внимания на нависшую над ней женщину, обратилась Ева к мужу Анны Гард.
— Тебе видней, — мягко улыбнулся он.
Но тело Анны не помнило её, а Ева видела перед собой только мать Феликса – красивую, ухоженную, подтянутую, но уже немолодую женщину со сложным характером.
— Простите, Клара, — отстранилась Ева. — Но я всего лишь похожа на его жену.
И в тот момент, когда Клара гаденько улыбнулась ей в ответ, давая понять, что сейчас она не будет настаивать на правде, но всё же не поверила ни единому её слову, Евин мозг выдал странную скороговорку: Лара у Лавра украла лекало, а Лавр у Лары украл портрет.
— Лара, — словно услышал Альберт Борисович имя из скороговорки в голове у Евы, и невозмутимо обратился к гостье, — Озеро зимой превращается в сказочный каток, если есть желание…
— Да, да, я видела пометку в приглашении, — перебила его Клара-Лара.
— С удовольствием воспользуюсь выпавшей возможностью покататься.
И с невозмутимым лицом спустилась в зал, не удостоив Еву даже мимолётным взглядом на прощанье.
— Ал, что это было? – спросила Ева тихо, когда гостья удалилась.
— Я надеялся, что ты вспомнишь больше, — так же тихо ответил Альберт Борисович, наклонившись почти к самому её уху.
— Больше, чем «Лара у Лавра»? – поинтересовалась Ева.
— Ты вспомнила про лекало? – обрадовался он.
