— Я сейчас, — коротко ответил ей Дэн, снимая её руку, и она, наконец, отстала и неуклюже поплелась в сторону льда.
— Изабелла, — обратился Дэн к девушке, повернувшись к ней всем телом. — Хоть ты поверь мне! Просто так надо. Понимаешь, надо! Как бы оно не выглядело и чем тебе не казалось. Я не мог поступить иначе. Просто не мог!
Ева не видела его лица, когда он разговаривал с Изабеллой. И он развернулся к Еве спиной, когда пошёл вслед за своей невестой. Но потрясённое лицо Изабеллы и застывший взгляд, которым она провожала его спину, были такими выразительными, словно Дэн сказал девушке больше, чем все слышали.
Изабелла с сомнением посмотрела на Еву.
— Ладно, Бэл, Эмма, переобуваемся и пошли, — сказал Арсений, и пошёл за оставленной обувью.
— Идите! Я догоню! – крикнула им Белка, а сама также как и все, на коньках по асфальту неуклюже пошла вслед за Дэном.
Ева ни за что не хотела уходить. Она хотела дождаться, чем закончится их разговор. Она видела, как они напряжённо о чём-то спорят на кромке льда.
Но Эмма так быстро переобулась, и Арсений сказал, что понесёт Еву на руках, если она не встанет, поэтому пришлось подчиниться.
Быть человеком, которого никто не знает, было также интересно, как быть невидимкой.
После прогулки по свежему воздуху и закусок, которые Арсений таскал Еве с фкршетных столов как самка голодному птенцу — хотя по идее должно было быть наоборот, ведь она была его мать — Еву сморила усталость, и ей тяжело было даже просто встать, не то, что подниматься в свою комнату.
К сожалению, все комнаты пониже были заняты приехавшими гостями, и Арсений мог предложить Еве только свою, но она отказалась, сославшись на то, что и на этом диване на неё никто не обратит внимания, если она прикорнёт. И она действительно закрыла глаза и откинулась на мягкие подушки, когда из полусна её вывел неожиданный разговор.
— Я ничего не понимаю. Ничего, — сказала пожилая женщина, и Ева почувствовала, как прогнулся диван, когда она села рядом. — От нас же старых вечно все отмахиваются.
Мама, не лезь не в своё дело! Мама, ты ничего не понимаешь! А как же я пойму, если всё от меня скрывать?
— Это да, чем старше мы становимся, тем меньше с нами считаются, — этот голос с дивана напротив Ева знала. Она приоткрыла один глаз. Алиенора, в своём безупречном стиле английской королевы, сидела, держа в руках небольшую тарелку с закусками.
Женщина, что сидела рядом с Евой, была мамой Софии. Она держала в руках бокал с рубиновой жидкостью.
