— Нет, я тоже об этом подумала, — вмешалась Белка, — и мне тоже кажется, что это хорошо, что через сто лет нас никого уже не будет. Ей не придётся ни за кого переживать как сейчас.
— А сейчас она переживает? – удивился Арсений.
— Конечно! За тебя, за меня, за бабушку, за деда. Представляете, они теперь каждый день видятся! – счастливо улыбнулась Изабелла.
— За меня? – переспросил Арсений.
— Да, за тебя. Я ей всё про тебя рассказала, — ответила Белка, благодарно кивая и принимая из рук экономки чашку кофе.
— Сначала говорила одна бабушка, а мы обе сидели, молчали, и натянуто так улыбались друг другу. Бабушка рассказывала всякую ерунду. Про коммунальные услуги, соседей по дому, которых мама почему-то должна была помнить, хотя они и в её детстве мало с ними общались.
— Ну, не удивительно, — при такой-то доброжелательной соседке как твоя бабушка, — вставил Арсений.
— Да, — согласилась с ним Изабелла, намазывая масло на свежую горячую булочку, что принесла заботливая Антонина Михайловна вместе с кофе.
— А потом бабушка ушла, и нам даже не хватило времени, чтобы обо всём поговорить.
— Правда? – удивилась Ева, бессовестным образом забирая у неё второй свежий круассан.
— Да. И без бабушки она оказалась такой милой и улыбчивой, и слушала меня так внимательно, и пусть ничего не могла сказать мне в ответ, но зато она познакомила меня с тобой. — и она выразительно посмотрела на Еву.
— Со мной? – Ева показала на себя рукой.
— С моей мамой, ты хотела сказать? – поправил Арсений.
"
"— Да, с твоей мамой, и с ней, — и она тоже показала рукой на Еву, и улыбнулась, — Она очень на тебя похожа. Только спит. Вот как ты раньше, когда выходила из своего тела.
— А до этого ты её не видела? Там в Замке Кер? — Ева выжимала из пустой кружки остатки жидкости, чтобы запить рогалик.
— Господи, давай я налью, — Арсений встал и протянул руку к её пустой чашке.
— Благодарю, — сказала Ева с набитым ртом, и когда он вышел, заговорчески тихо спросила, — Ну, как, как она тебе?
— Она классная, Ев! Я бы с ней дружила! И она совсем не похожа на меня.
Я серьёзная, нудная. Она весёлая и какая-то озорная. Она так забавно передразнивала твоего друга, ну, то есть друга Анны Гард. Такой важный лысоватый горбун. Я даже по губам поняла, что его зовут Тео, — понизив голос, рассказывала Изабелла, — Теодор, наверно.
— Теофраст, — поправила её Ева и сама себе удивилась, — И я понятия не имею, откуда это знаю.
