А ещё с несчастного парня, который, видимо тоже сделал однажды неправильный выбор, и доверился не тому человеку.
— Хм, — неопределённо качнул головой Магистр, — а я думал, мы поговорим о Саре.
— Вы хотели сказать об Эмме? Эмме Браун или Эмме Шейн по мужу, — и Дэн с презрением наблюдал, как на невозмутимом лице Магистра появилось выражение боли и скорби, и Дэн видел, как заиграли его желваки. Это было немного не то, чего он ожидал. Он хотел видеть испуг и страх разоблачения, но Франкин удивил его не меньше, чем он его.
— Эмма? Я так и не смог привыкнуть, что мою малышку Сару все зовут Эмма. — сказал он, сложил перед собой ладони и поднёс к лицу.
— Вашу малышку? – возмущению Дэна не было предела. — Вы называли жену Шейна вашей малышкой? Значит, Шейн не ошибался, когда говорил, что она предпочла ему вас?
— Кто? Шейн? – посмотрел на него с сомнением Франкин и опустил руки. — Конечно, Шейн, ошибался. Так же как сейчас ошибаешься ты."
"Он открыл ящик стола, достал из него старую черно-белую фотографию и протянул Дэну.
Пожелтевшая, помятая, с оторванным уголком, сейчас она выглядела ещё хуже, но Дэн её сразу узнал. «Среди напряженных лиц изможденных людей в гимнастерках выделяется одно. Улыбающийся светловолосый парень». Дэн видел её в воспоминаниях Сары, в тех самых первых воспоминаниях, когда Купчиха первый раз пришла в себя. Они с Шейном думали, что это память бабки, но это первое, что вспомнила Сара.
Дэн смотрел то на фотографию, то на Франкина. Да, он и сейчас был хорош, но в молодости был ещё лучше.
— Сара помнила эту фотографию, — сказал Дэн.
— Да, и всю жизнь хранила. Это было единственное, что осталось ей от отца, — Магистр протянул руку и Дэн отдал ему фотографию.
— Вы её отец? – Дэн видел, как Магистр бережно вернул её в ящик. — Но как это возможно?
— Технически это не сложно, — усмехнулся Франкин. — Простое перемещение в прошлое. И её мать тоже была членом Ордена. Её звали Ирма, а моя подпольная кличка была Стас. Я уже представлялся – Анастас Ранк.
Он внимательно посмотрел на Дэна, положил локти на стол.
— Отношения – штука сложная, а чувства – ещё сложней. Мне казалось, что я влюблен. Мы сошлись, поженились и она забеременела. Но шла война, она жила в Польше, работала в гетто. Сару вывезли раньше, а Ирма погибла.
— Да, я знаю, детский дом в Варшаве, её забрала тётя, но произошло крушение поезда, и она погибла. Сара снова осталась одна, — дополнил Дэн эту историю.
— Видишь, ты знаешь больше меня.
